Диверсия в образовании

Второй иностранный в школе – это диверсия, считают в Думе

Диверсия в образовании

В Госдуме высказались против инициативы министра образования и науки РФ Дмитрия Ливанова об обязательном изучении двух иностранных языков в школах. 

В профильном комитете нижней палаты парламента заявили, что Минобр в очередной раз принимает необдуманное решение, ни с кем не посоветовавшись. Разделяют эту позицию работники образовательной отрасли и общественники.

Историк, публицист, бывший директор одной из московских школ Евгений Спицын назвал введение в стандарт школьной программы обязательного изучения двух иностранных языков “чистой воды антигосударственной диверсией“.

С подменой русского языка иностранным меняется и менталитет самой нации, теряются ее корни и традиции, подчеркнул он. Историк возмущен инициативой Минобра и тем, что данное решение принимается без широкого диалога с общественностью. 

“Это безобразие. У нас катастрофическое падение грамотности у школьников. Они не могут выражать свои мысли, писать сочинения, изложения, делают множество грамматических и пунктуационных ошибок. 

Для кого Минобр готовит будущее поколение? Это кто будут – гастарбайтеры для Западной Европы? 

Мы опять “мировых человечков” лепим? Изучив с горем пополам два иностранных языка, наша молодежь поедет в Европу в качестве обслуги”, – отметил Спицын.

Кроме того, по его мнению, в российских школах сегодня нет кадров для преподавания двух обязательных иностранных языков. О дискриминации русского языка в школьном образовании неоднократно заявляла и депутат Госдумы, глава комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая, напомнил историк. 

“Она поднимала этот вопрос, в том числе, и на заседании с замминистра ведомства Натальей Третьяк. Говорила о том, что количество часов, отведенных на изучение иностранного языка, значительно превышает часы русского языка. Сейчас с введением второго обязательного ситуация может принять катастрофический характер”, – сказал Спицын.

Госдума периодически проводит на периферийном уровне слушания, старается привлечь внимание к катастрофической ситуации в нашем школьном и высшем образовании, но все рекомендации, критические замечания депутатов остаются без внимания, отмечает журналист Константин Семин

“Пока же все осуществляется по принципу: “собака лает, караван идет”. Либо у процесса деконструкции и окончательного уничтожения нашего образования есть какие-то влиятельные покровители, что позволяет Ливанову чувствовать себя столь уверенно. 

Либо это является отражением тотальной дисфункции нашего государства, когда ветви власти могут двигаться разнонаправленно”, – прокомментировал он.

Вместе с тем обвинять только Ливанова в неразумной образовательной политике неправильно, считает Семин. 

“Руководители Минобрнауки всего лишь транслируют волю имущего класса. Тем кругам, которые представляет Ливанов, эта мера [введение второго обязательного иностранного языка] абсолютно необходима. 

Удивлен только, что не предлагается сразу исключить русский язык и литературу из школьной программы. Это было бы для них логично. 

Владение иностранным языком для государства, превращаемого нашими либералами в территорию, обслуживающую иностранные корпорации, – одно из профильных качеств любого соискателя работы. 

Если для экономики требуется бессловесная, тупая, но желательно говорящая на чужом языке обслуга, то ее будут готовить”, – говорит журналист.

Работа по разрушению российского образования ведется всеми возможными способами, убеждены эксперты. Одновременно с переходом школ на новый стандарт обучения языкам в начальной школе отменяются бесплатные обеды, в том числе для учеников из многодетных семей. 

“Сегодня был на школьной линейке в одном из подмосковных учреждений. Родителей обязывают сдавать деньги или “переходить на бутерброды”. 

В бюджете кончаются деньги на бесплатное детское питание, но в то же время находятся средства на осуществление программ десталинизации, увековечения памяти жертв политических репрессий, на выпуск бесконечного количества учебных пособий. 

Вместо того, чтобы создать единую адекватную линейку учебников и сосредоточить деньги в руках государства, находятся деньги на финансирование 150 издательств, конкурирующих друг с другом”, – привел пример Семин.

Журналист уверен: “Пока мы не поменяем экономическую матрицу, или кризис не свернет шею нашим реформаторам-либералам, ничего не изменится и в образовании”.

Законопроектами инициатива по школьным дисциплинам не регулируется, поскольку это федеральные государственные образовательные стандарты, которые принимает Минобрнауки, уточнил депутат Госдумы от Челябинской области, первый зампред комитета по образованию ГД Владимир Бурматов. Минобр в очередной раз принимает необдуманное решение, ни с кем не посоветовавшись, прокомментировал он. 

Вместо того, чтобы вводить второй обязательный иностранный язык, целесообразнее было бы сосредоточиться на подготовке соответствующих кадров. 

По его словам, ведомство в течение трех последних лет системно уничтожало педагогические вузы или сливало их с общегуманитарными университетами. В результате наступил закономерный кризис педагогических кадров

“Не понимаю, зачем сейчас вводить второй иностранный язык в качестве обязательного, учитывая, что большинство школ к этому не готовы. В первую очередь, речь идет о региональных образовательных учреждениях. 

Зачастую качество преподавания даже одного иностранного языка не выдерживает критики, ребятам тяжело сдать ЕГЭ. Учителей винить в этом нельзя. Это следствие бедственного положения с педагогическим образованием”, – сказал парламентарий.

С введением второго иностранного в школах следует “повременить”, а часы отдать на преподавание русского языка

“У нас колоссальная проблема: дети выходят безграмотные. В этом году глава государства был вынужден собирать президентский совет, чтобы решать проблемы в системе преподавания русского языка. 

Я не против того, чтобы дети владели несколькими иностранными языками. Это развивает кругозор, общекультурный уровень, память. Но это не должно быть в ущерб национальному языку”, – подытожил депутат.

Источник: https://ivan4.ru/news/obrazovanie/vtoroy_inostrannyy_v_shkole_eto_diversiya_schitayut_v_dume/

Великое наследие Русской школы уничтожит диверсия МЭШ?

Диверсия в образовании

Москва, 22 марта 2019, 20:01 — REGNUM Планы максимального перевода в «цифру» российского образования могут являться целенаправленной диверсией против системы передачи знаний, заявил 22 марта корреспонденту ИА REGNUM аналитик по вопросам цифровизации Иван Ваганов.

Николай Богданов-Бельский. Устный счет.1895г

Он прокомментировал заявления мэра Москвы Сергея Собянина, которые тот сделал о будущем проекта «Московская электронная школа» (МЭШ) на встрече с педагогами.

«В отношении внедрения электронных портфолио обучающихся, данные в которых будут обновляться на протяжении всей жизни человека, мэр Москвы озвучил, разумеется, не свои собственные инновационные идеи.

В лице МЭШ, а также СЦОС (проект «Современная цифровая образовательная среда», утвержден правительством РФ в октябре 2016 г.), РЭШ (Российская электронная школа, ведомственная целевая программа, утверждена Минобрнауки в 2016 г.

) и приоритетного нацпроекта «Цифровая школа» (в рамках нацпроекта «Образование») мы имеем дело с поэтапно реализуемой и агрессивно внедряемой путем жесткого использования административного ресурса, транснациональной программой по слому традиционного русского/советского образования и уничтожения классической Русской школы со всем ее великим педагогическим наследием.

Все происходит в строгом соответствии с форсайт-проектом АНО «Агентство стратегических инициатив» «Образование-2030». Дорожную карту проекта можно посмотреть на сайте АСИ.

Там черным по белому написано, что на последнем этапе «трансформации» должна произойти «ликвидация традиционных моделей образовательной системы».

Этапы предусматривают замену классических школьных уроков онлайн-курсами (в том числе — удаленное обучение), превращение учителей в наставников-тьюторов, которые будут уже не профессиональными педагогами, а «эффективными менеджерами».

Их основной задачей будет помощь ребенку в ориентировании в цифровой среде, следование его предпочтениям и его перенаправление в соответствующие электронные «базы знаний», облачные сервисы и т. д. Кроме того, произойдет массовое сокращение преподавателей в пользу их замены онлайн-курсами.

В ближайшее время будут ликвидированы бумажные учебники, их заменит личный планшет ученика («площадка для смелых экспериментов» — как его называют идеологи МЭШ), основной формой получения знаний станет «геймификация» (учеба как компьютерная игра), также будет полностью уничтожена (на первом этапе — реформирована) объективная система оценки знаний и качества их преподавания.

Собственно, в прошлом году на Петербургском экономическом форуме министр просвещения Ольга Васильева уже озвучила все эти изменения, аналогичные предложения вовсю звучат от руководства Высшей школы экономики, чиновников, депутатов. «Традиционная школа — для неудачников» — вот главный лозунг дорожной карты форсайтщиков. При этом никакой внятной альтернативы ими не предлагается, система якобы сама должна пройти некую «пересборку».

Следующая ключевая особенность «цифрового образования», о которой необходимо сказать, — уход государства с рынка «образовательных услуг», его полная коммерциализация и персонификация.

В настоящее время уже происходит переформатирование дополнительного образования, ученикам выдают персональные сертификаты, в рамках которых они могут посещать бесплатно, как правило, не более одной секции/кружка, за все остальное уже надо платить.

Более того, все стратегии и концепции, то есть стратегическое управление всеми уровнями образования в России, передается в руки негосударственных структур — АНО «АСИ», АНО «Цифровая экономика», МШУ «Сколково», ПАО «Сбербанк» и др.

На сайте еще одного форсайт-проекта «Образование-2035» прямым текстом говорится: индивидуальные траектории обучения формируются под запросы заказчиков.

То есть транснацкорпораций, иных работодателей, которые на первых этапах могут даже финансировать обучение человека в школе и вузе, но лишь с одним обязательным условием — впоследствии он должен отработать все, что на него потратили. Причем в эту систему «раннего выбора профессии» включат абсолютно всех.

По логике транснациональных хозяев «человеческого капитала», каждый рядовой гражданин должен приносить им доход чуть ли не с самого рождения.

Поэтому и вводятся «персональные карты обучающихся», школьникам открывают «именные счета» в рамках допобразования, а вузы планируется превратить в «пространства для саморазвития в бизнес-деятельности студентов». Электронное досье нужно именно для этого — чтобы вас заблаговременно (еще до поиска работы) записали в соответствующую касту и нашли для вас куратора.

Наконец, еще одна ключевая задача «реформаторов”-ликвидаторов, уже превративших образование в «услугу», — трансформация государства и общества в жесткую корпоративную систему, где корпоративная «культура» предполагает жесткое подчинение нижних звеньев вышестоящему руководителю, т. е. это самый настоящий капиталофашизм.

В прошлом году на острове Русский состоялся первый образовательный интенсив института «Национальной технологической инициативы» (в этом году, кстати, он пройдет на территории МШУ «Сколково», что ничуть не удивительно), в правилах которого говорилось о «нормах лояльности островитянина».

Нежелающим подчиняться, проявляющим самоволие предлагалось покинуть остров за свой счет. И эти бизнес-принципы «лояльности граждан», очевидно, будут в полной мере распространены на российское образование.

Так что постоянный сбор личной информации в рамках индивидуальной образовательной траектории организуется не только с целью слежки и контроля, но и прямого управления людьми.

Во всей этой истории меня лично более всего поражает упертость цифровизаторов образования, полное игнорирование ими действующей Конституции и законодательства. Никаких широких дискуссий с привлечением экспертов и общественности, никаких независимых экспертиз с участием спецов из НИИ при Минздраве, педагогов-психологов и т. д. не проводится.

Между тем здесь есть как минимум две большие опасности — для физического и психического здоровья ребенка.

Недавно члены Московского родительского клуба привлекли к исследованию специалистов в области санитарного законодательства и пришли к выводам, что использование планшетов, электронных панелей и смартфонов в процессе школьного обучения не предусмотрено ни одним действующим нормативным документом в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, гигиенические нормы СанПиН для них не разработаны. Кроме того, в связи с намерением цифровизаторов охватить все российские школы Wi-Fi-интернетом надо напомнить, что в настоящий момент нормативные значения для оценки действия ЭМП на организм детей и подростков не установлены.

Что касается психического здоровья, существует множество научных данных о выраженной деградации мозга у людей, с детства проводящих много времени за монитором компьютера, постоянно сидящих в интернете и соцсетях.

Они не способны системно воспринимать и анализировать большие объемы информации, прочитать за один раз более 10 страниц неспециализированного текста. На Западе уже вовсю трубят об этой проблеме, рекомендуют школьникам и офисным сотрудникам больше двигаться, давать отдых глазам.

Но наша страна, напротив, совершенно бездумно идет по пути максимальной цифровизации и интернетизации образовательного процесса. Если исходить из масштабов, заявленных в нацпроекте «Образование», здесь мы идем впереди планеты всей.

И все это вместо того, что сохранять, развивать и приумножать традиции русской/советской школы, еще совсем недавно признаваемой лучшей в мире. Лично я воспринимаю происходящее как целенаправленную диверсию, призванную уничтожить всю систему передачи знаний и ставящую под угрозу нацсуверенитет страны», — рассказал он.

Источник: https://regnum.ru/news/2597014.html

Дистанционный формат: новая диверсия против нашего образования

Диверсия в образовании
Людмила Кравченко

Самоизоляция населения не только сказалась на уровне жизни, но и заложила фундамент для продвижения уже давно зревших на властном уровне решений.

Таких как, например, внедрение цифрового образования сначала как формы наряду с очным форматом, а затем как безальтернативной формы для всеобщего образования.

Как заявил 21 мая президент, «все слухи и вбросы о том, что дистанционное образование полностью заменит или вытеснит очное, что будут закрыты традиционные школы и университеты, рассматриваю как откровенную провокацию».

На память приходит конечно и его старая фраза, что пока я президент, пенсионный возраст повышаться не будет. Поэтому провокация или здравые аргументы — время покажет. Да и недавнее одобрение дистанционной формы ания на выборах подтверждает идею того, что дистанционный формат постепенно становится нормой.

Итак, что же случилось с системой образования за последнее время?

Как и многие социальные сектора, образование, во-первых, оптимизировали — сократив число школ и учителей.

 Во-вторых, коммерциализировали, то есть до минимума сократили функцию образования как социального блага, преобразовав ее в коммерческую услугу.

Наряду с этими отчетливо видимыми трансформациями происходил еще один латентный процесс — внедрение дистанционного формата. И дело даже не в коронавирусе.

Эксперименты по внедрению цифровой школы длятся уже несколько лет, да и сами власти объявили цифровизацию национальным проектом. Уже несколько лет внедряется проект «Московская электронная школа» (МЭШ) в г. Москве, Российская электронная школа (РЭШ) на некоторых территориях Российской Федерации и «Современная цифровая образовательная среда» (СЦОС), рабочий паспорт, которого был утверждён ещё в 2016 г. Сбербанку и АСИ еще в 2019 году было поручено апробировать в пяти регионах России цифровую платформу персонализированного обучения, а также до августа 2020 года внести изменения в нормативно-правовые акты, регулирующие образовательную деятельность, в которой используются дистанционные технологии.

Осенью 2019 года Благотворительный фонд Сбербанка «Вклад в Будущее» в рамках Программы «Цифровая платформа персонализированного образования для школы» разработал IT- решение — Школьную Цифровую платформу. Ее протестировали в 15 российских школах пяти регионов.

И все это было до коронавируса! Да и не стоит забывать, что при назначении на должность Мишустина большое внимание отводилось именно тому, что он успешно провел цифровизацию налоговой службы.

Таким образом, коронавирус, при котором все образование временно перевели в цифру, ускорил лишь эксперимент по внедрению цифрового формата обучения.

И пока президент говорит о якобы провокации, на деле на законодательном уровне уже предпринимаются попытки прописать дистанционный формат пока как параллельно существующий с традиционным.

Греф, например, при непосредственной поддержке Министерства просвещения и губернаторов внедрил уже 5 марта образовательные платформы для удалённого обучения в ста учебных организациях, а в конце марта — в тысяче школ с 500 тыс. школьниками. По его словам, «нет ни одной причины, которая заставила бы нас отказаться от приоритетности обучения школьников.

Угроза распространения коронавируса стала дополнительным стимулом для скорейшего внедрения цифровой образовательной платформы. Сложности предоставляют нам новые возможности». Для своих детей главный банкир страны видит иное образовательное будущее.

Матвиенко объявила, что «пандемия коронавируса дала импульс движению к реформированию системы школьного и вузовского образования, органично сочетающего как традиционные, так и дистанционные, цифровые технологии обучения.

Будущее именно за такой системой. А она требует более точного правового, законодательного оформления уже в ближайшее время».

Учитывая ее положение, стоит понимать, что перспектива такого законодательного оформления уже не за горами.

Министр просвещения Кравцов анонсировал, что «мы… готовы максимально включиться в проработку законодательного урегулирования дистанционного образования… Дистанционные формы обучения — важный элемент образовательного процесса».

15 мая группа сенаторов внесла в Госдуму законопроект, который разрешает Минобрнауки и Минпросвещения применять электронное и дистанционное обучение в школах и вузах.

Председатель комитета Совфеда по науке, образованию и культуре Лилия Гумерова, один из авторов инициативы, пояснила, что речь идет об удаленном обучении в «нестандартных условиях, когда по-другому в условиях распространения коронавирусной инфекции просто невозможно обеспечить непрерывность образовательного процесса».

Таким образом, первые шаги в этом направлении уже сделаны.

Сначала дистанционный формат станет нормой в труднодоступных районах или в условиях распространения инфекции, затем он станет полноценной формой наряду с традиционным образованием, а далее не исключен формат дистанционного обучения для всех, а традиционный — для детей элиты. Пока речь идет о мирном сосуществовании двух форматов, но для этого дистанционный сначала нужно легализовать, а затем уже ставить вопрос о вытеснении.

Зачем нашей политической элите дистанционный формат обучения? Порассуждаем на перспективу, с учетом риска внедрения его как основного формата.

Во-первых, наша властная элита уже давно открыто объявляет, что стране, а точнее им, не нужны думающие люди с высшим образованием.
Греф на властной тусовке открыто сказал, что тяжело управлять информированными людьми. Ольга Голодец указала, что у правительства есть просчитанный баланс, он составляет примерно 65 на 35 процентов. Согласно этому балансу, востребованность в России специалистов с рабочими специальностями составляет 65 процентов, в то время как потребность в специалистах с высшим образованием составляет всего 35 процентов. То есть, всего лишь 35% — это достаточное количество по мнению тех, чьи дети непременно попадут в эти 35%. Дистанционная форма справится с этой поставленной целью успешно — качество образования станет настолько низким, что немногочисленные бюджетные места в ВУЗах останутся для тех, кто сможет позволить себе учиться в традиционной школе.

Во-вторых, идея оптимизации себя давно дискредитировала, особенно на фоне коронавируса. Да и закрывать школы стало сложнее, детям просто негде учиться, классы переполнены, есть школы в три смены. А вот дистанционный формат — это прекрасное решение.

Иными словами, это новый погром образования наряду с оптимизацией и болонской системой с ее тестовой формой проверки знаний. При такой форме не потребуются лишние расходы на содержание и ремонт зданий, на оплату персонала, ведь даже урок можно заменить на лекции учителя повсеместно для всех школьников.

И тогда все расходы на образование лягут исключительно на родителей.

В-третьих, цифровизация — это мировой тренд. Наша политичная элита боится не успеть за всем миром в том, что она сделать может. Ведь ввести цифру — это не возродить экономику, здесь большого таланта не нужно.

В стремлении быть похожим на весь развитый мир хоть в чем-то, элита совершенно не замечает отчетливые риски.

Например, дистанционное образование может заложить предпосылки для утечки мозгов, когда на каждого учащегося будет своя база его успеваемости, доступная в виртуальном пространстве.

Так почему же введение дистанционного образования вызывает такой ажиотаж в обществе и откровенную тревогу как со стороны преподавательского сообщества, так и со стороны потребителей этой услуги или блага — детей и их родителей?

1. Внедрение дистанционного образования закладывает основы селективного подхода в образовании или формирует неравенство возможностей: традиционное теперь смогут получить лишь в закрытых элитных школах, а для всех россиян уделом станет низкокачественное образование в дистанционном формате без возможности социального взаимодействия и установления контактов.

2. При этом формате государство перекладывает всю ответственность с себя на родителей. Если сейчас по закону именно образовательное учреждение должно обеспечить условия для «прохождения (освоения) учебной программы», то в дистанционном формате это все ляжет на плечи родителя.

3. Эксперимент показал, что при такой форме нарушается принцип доступности образования. Далеко не все семьи имеют возможность приобрести в полном объёме необходимую для дистанционного обучения оргтехнику, а также ежемесячно оплачивать услуги провайдера за интернет. Более того, не каждый регион имеет скоростной интернет.

По данным Росстата за 2018 год (более поздние данные отсутствуют), только 72,4% российских семей имели персональные компьютеры. Данные ОНФ говорят, что 80% респондентов столкнулись с проблемами при переходе на дистанционное обучение.

Наиболее распространенными трудностями педагоги назвали нехватку у детей компьютеров и мобильных устройств, технические проблемы в школах и отсутствие опыта работы в интернете. Кстати, решали эту проблему удивительным образом -Минпросвещения и партия «Единая Россия» закупили и раздали нуждающимся школьникам компьютеры.

Были ли здесь задействованы деньги партии или просто партийное имя — не ясно. Но даже в таком деле вся политическая машина работает на пиар.

4. Такая форма обучения наносит существенный вред как физическому, так и психическому здоровью детей. У детей вырабатывается устойчивая привычка сидеть в гаджетах, интернет-зависимость, что только ухудшает их способность к социальной адаптации.

Портится зрение, появляются головные боли, быстрая утомляемость, повышенная раздражительность и агрессивность, нервные срывы, общий упадок сил и падение иммунитета.

Подобного рода обучение становится губительным для детей, что кстати эксперимент за период самоизоляции только подтвердил.

5. Качество обучения пошло вниз. Это только президент считает, что «для школьников это также был серьёзный экзамен, испытание ответственности да и самостоятельности, когда главная мотивация — это именно твоё желание учиться». На деле все стремление школьников к такому обучению сводится к контролю со стороны родителей.

А ведь родители не всегда будут сидеть дома на самоизоляции с детьми, что в таком случае станет с успеваемостью? Эксперимент показал, что домашнее задание и проверочные работы легли на плечи родителей. В такой форме обучения нет способа истинной проверки знаний учащихся и возможности донести информацию.

Аналитический центр НАФИ в конце марта 2020 года провёл опрос среди учителей школ и преподавателей вузов, из результатов которого можно сделать неутешительный вывод — система образования оказалась не готова к переводу занятий в онлайн-формат. Такое мнение высказали 68% респондентов. Невысокого мнения в большинстве своём оказались педагоги и о качестве электронных учебных материалов.

43% оценили его как «удовлетворительное», а 9% — как «плохое». Уже сейчас 66% педагогов прогнозируют, что за время дистанционного обучения качество знаний учащихся снизится.

6. Вопросы безопасности подобных занятий, которые проводятся на частных и иностранных порталах — отдельная тема. Было множество случаев срыва уроков, взлома порталов и проникновения на урок. Российская система оказывается беззащитной к кибер атакам.

Итак, цифровое будущее для образования — это не провокация, не временный эксперимент. А вполне готовящееся будущее. Это новый шаг в подрыве и сломе образовательной системы, окончательного уничтожения нашего интеллектуального потенциала, ведь тем, кто принимает такие стратегические недальновидные решения, образованные люди совсем ни к чему.

Людмила Кравченко

Источник: https://zen.yandex.ru/media/narzur/distancionnyi-format-novaia-diversiia-protiv-nashego-obrazovaniia-5ed7f2cd6e2f1b42e6a5642a

Отучить Россию думать. Диверсия против образования

Диверсия в образовании

СТАТЬЯ НА ОДНАКО:Сергей Фролов

…Когда я впервые (в 2007 году) услышал фразу министра образования Фурсенко, то подумал, что в министрах ему осталось ходить недолго.

Напомню цитату: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

В министрах Андрей Александрович проходил аж до мая 2012-го.

Судя по всему, за эти 5 лет бывший министр сделал всё от него возможное, чтобы претворить в жизнь свою концепцию. Однако, когда глава Минобраза сменился, в обществе как-то не возникло ощущения, что новый министр Ливанов настроен как-то иначе.

И вот сейчас по Сети распространяется со скоростью лесного пожара письмо-заявление Учёного совета филологического факультета МГУ под скучным названием «О реформе образования, её итогах и перспективах». (ссылка).

Название письма — скучное. — ставит нас перед выбором. Либо 34 подписанта, сплошь доктора и кандидаты наук, разом сошли с ума и поверили в дурацкую теорию заговора. 

Либо вполне сознательные люди, разбирающиеся в теме, подписались под документом, основная идея которого заключается в том, что нынешнее разрушение гуманитарного образования — это не ошибка и не разгильдяйство, а хорошо продуманная диверсия, которую сознательно проводит Минобраз. И что цель этой диверсии состоит в том, чтобы построить на территории великого древнего государства некую банановую республику, населенную лучезарными идиотами – для политкорректности, «продвинутыми потребителями». 

О чем же пишут члены Ученого совета филфака? Очень дотошно, по-преподавательски, они проводят разбор нынешнего состояния гуманитарного образования в школе и в вузах, а в конце предлагают пути выхода из создавшегося положения.

Весь текст вы можете прочесть по ссылке, я же обращу внимание на основные тезисы заявления филологов:

1. В нашем, некогда великолепном, гуманитарном образовании произошла катастрофа: русская классическая литература более не выполняет функцию культурного регулятора образовательного процесса.

2. Это произошло не потому, что власть в лице Минобрнауки обнаружила свою некомпетентность, а потому, что она сознательно и целенаправленно конструировала это «качественное обновление образовательной ситуации».

Об этом красноречиво свидетельствует недавно утвержденная правительством РФ Программа развития образования до 2020 г., из которой следует, что правительство РФ полностью удовлетворено тем, что произошло в сфере образования.

Балом по-прежнему будет править ЕГЭ, а знания школьников будет оцениваться по табличкам, напоминающим карточки «Спортлото».

3. Чиновники от образования стремятся окончательно уничтожить «советскую» составляющую «постсоветского» образования, то есть отучить школьника мыслить.

В случае с русской классической литературой – резко ограничить обсуждение и, тем более, усвоение ее ценностей, чуждых современной политической и экономической элите, а также той части «среднего класса», которая ориентирована на обслуживание этой элиты.

4. Происходит это из понимания простой вещи: управление общественным сознанием осуществляется тем легче, чем ниже уровень образования.

А дальше филологи перечисляют те методы, которыми достигается выполнение поставленной задачи:

– Стремление власти снять с себя возможно большую часть обязательств по финансированию образования, а в перспективе сделать его частично или полностью платным.

– Создание подконтрольных и хорошо финансируемых вузов, которые должны были выдвинуть программу образовательных реформ; эту роль в основном сыграла ВШЭ.

– Информационная поддержка СМИ.

– Конструирование подконтрольной группы «инновационно мыслящих» педагогов, представителей общественности, деятелей культуры, которой был предоставлен режим наибольшего благоприятствования как в СМИ, так и в структурах, подконтрольных Министерству образования.

– На этой основе – активная дискредитация сложившейся в СССР системы взаимоотношений по линии школа – университет как коррупционной и манипулирование реальными фактами коррупции.

Результатом этой замечательной политики стало резкое сокращение часов на преподавание литературы в школе, а затем слияние двух предметов в один «русский язык и литература». На порядок упал уровень преподавания русской литературы.

С отменой сочинения произошли иные, качественные изменения в характере преподавания: учащийся более не рассматривается как самостоятельно мыслящая личность, а только лишь как потребитель информации (горячий привет тов.

Фурсенко!) Созданы условия для деградации учительского корпуса, обреченного на «подготовку к ЕГЭ» и на работу с сомнительными по качеству учебниками. Резко вырос уровень коррупции.

Те же проблемы сегодня и в гуманитарных вузах, где средний студент не может внятно формулировать мысли и также превращен в «потребителя», а не соучастника учебного процесса.

С большой тревогой филологи указывают на еще одну проблему: Министерство образования развернуло кампанию по сворачиванию филологического (и, шире, гуманитарного) образования в вузах.

А в последнее время оно перешло к политике прямой дискредитации гуманитарных вузов, объявив «неэффективными» РГГУ, Литературный институт, Московский педагогический государственный университет, МАРХИ, опираясь при этом на оценки «эффективности» вузов, которые разработаны в «гнезде эффективности» – Высшей Школе Экономики.

Свое письмо филологи завершают официальным заявлением о том, что они не приемлют политику разгрома российского гуманитарного образования, которую проводит Министерство образования.

Они не доверят тем чиновникам, которые эту политику разрабатывают и реализуют.

Филологи настаивают на публикации всех данных, которые позволят обществу оценить эффективность деятельности самого министерства за последние двадцать лет и уровень нанесенного им ущерба, в т.ч.:

– о количестве закрытых школ по регионам и об общей динамике в этой области;

– о размерах государственного и иного (включая зарубежные фонды) финансирования программ министерства образования;

– о результатах ЕГЭ по всем регионам России и по всем образовательным дисциплинам с момента его внедрения и о необходимости профессионального анализа этих результатов.

– о необходимости развертывания широкой профессиональной дискуссии о путях выхода из создавшегося положения.

Что можно сказать об этом документе? Только одно: внушает. Для начала я пообщался с человеком, знающим ситуацию изнутри – с политологом и деканом Высшей школы телевидения МГУ Виталием Третьяковым, который признал, что в гуманитарном образовании всё обстоит именно так.

«Знания русского языка и русской литературы, да и других гуманитарных дисциплин, – сказал Виталий Товиевич, – у современных студентов резко снизились. Можно сказать, что нынешний школьный отличник — это уровень троечника в советские времена. Количество ошибок в письменных текстах достигает 20-30.

В советское время с такими показателями люди даже не решались подавать документы в вуз, а сейчас — это почти норма. Идет дикая тенденция сокращения числа часов на преподавание гуманитарных предметов, непонятные слияния русского языка и литературы в один предмет, отмена сочинения как жанра — все это приводит к тому, что мы сейчас видим.

Многие студенты уже не отличают ненормативную лексику от нормативной. И это — в МГУ, а что же тогда творится в других вузах? Если подобная ситуация будет сохраняться, то у нас скоро останется только один тип гуманитарных факультетов, которые будут готовить переводчиков.

Хотя и нынешние переводчики уже изъясняются на полурусском языке, потому что не в силах подобрать русские аналоги к иностранным словам…»

То есть движение в сторону «продвинутых потребителей» идет семимильными шагами. Действительно, нафига рыночной экономике какие-то филологи-буквоеды? Как говорится, меньше Лотманов, больше переводчиков-синхронистов. Зачем портить глаза толстыми книжками, где «многабукав», когда в магазинах есть отличные яркие комиксы, а в Сети – доступные разуму демотиваторы?

Я думаю, что подобные тренды к упрощению царят не только в среде филологов, но и в других, более точных науках. Ведь согласно доктрине тов.

Фурсенко, (который, кстати, отметился еще одним мемом о ненужности высшей математики в школе, поскольку она «убивает креативность»), на кой черт нам нужны творцы, если все необходимое придумают без нас на Западе – хватило бы мозгов научиться пользоваться уже придуманным!

Мне очень понятны мечты сановных «упрощателей». Действительно, куда проще иметь дело с народом, который верит в любую фигню, вкинутую через достаточное число СМИ, и поддержит любую инициативу, которая не влияет прямо на его личный уровень потребления. 

Правда, искомый «продвинутый потребитель» уже никогда не поедет строить Днепрогэс или покорять целину, не говоря уже о полетах в космос, и ему проще пробежаться за «Клинским» либо в Икею на распродажу.

Но «упрощатели» и не собираются ничего покорять или осваивать. Их вполне бы устроило будущее, где преобладает веселый, блеющий от самодовольства охлос, который волнует только содержимое его холодильника.

К счастью, в массе своей мы всё ещё остаемся другими – шебутными, недоверчивыми и изобретательными. И то будущее, которое нам рисуют «упрощатели» – абсолютно не наша тема.

Поэтому считаю прозвучавший от филологов сигнал тревоги очень своевременным. Раз против нашего образования, фабрики по производству нашего будущего, объявлена диверсионная война — значит, призыв учёных есть призыв к контрнаступлению.

 Сложность, как и во многих других случаях, состоит в том, что противник использует отечественную же государственную машину. Но опыт нейтрализации “упрощателей народа” из числа “новых элитариев”  у нашей страны имеется. И он довольно богат.

Тему необходимо поднять и распространить как можно дальше и шире. 
Источник: http://www.odnako.org/blogs/show_22405/

Источник: https://anisiya-12.livejournal.com/442524.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.