Где воруют людей на органы телефон

В россии идет охота на человеческие органы

Где воруют людей на органы телефон

На «черном рынке» человеческих органов сердце стоит 160 тысяч долларов. Печень стоит от 60 до 150 тысяч. Поджелудочная железа оценивается в 45 000 долларов. Почка – в 10 тысяч. Крайняя плоть мальчика – в 20 000 «зеленых». За 5 лет в стране исчезли 150 тысяч детей. Интерпол объявил, что не может найти большую часть детей, которых усыновили иностранцы.

Ни одно государство в мире не может обеспечить себе достаточное количество трансплантата.

«Черные» торговцы органами и некоторые легальные врачи пытаются найти компромиссный вариант: используют органы наркоманов, пытаются добиться разрешения изымать «ливер» у недавно умерших «по умолчанию» – без прижизненного согласия. Некоторые используют органы животных.

Например, достать здоровое человеческое сердце, годное к пересадке, очень сложно. Поэтому торговцы часто продают сердца бабуинов, выдавая их за человеческие.

Такое положение активно используется транснациональной организованной преступностью для создания высокодоходного «черного рынка» донорских органов. Основными «поставщиками» органов являются бездомные и бедные, а также дети. За 5 лет в России бесследно исчезли более 150 тысяч детей. Об этом пишет украинская газета «Завтра».

Один из популярных у «черных торговцев» способов получение органов – «усыновление» детей иностранными гражданами. Из России – после разрешения на международное усыновление (этому во многом поспособствовала Раиса Горбачева) – вывезли несколько тысяч маленьких граждан. Интерпол объявил, что не может найти большую часть детей, которых усыновили иностранцы.

До сих пор на слуху «дело Надежды Фратти», которая с 1993 по 2000 гг., по данным ФСБ РФ, вывезла из Волгоградской области за границу 558 детей-сирот, а из Пермской – более 300.

Бывшая крановщица из города Волжского Надежда Щелгачева обвинялась в незаконном вывозе детей-сирот в Италию. А также в даче взяток должностным лицам и изготовлении фальшивых документов и печатей.

Уголовное дело было возбуждено по факту незаконного усыновления детей в начале 2001 года. В первой серии фигурировала сама мадам Щелгачева.

После оформления брака с итальянцем Карлом Фратти она стала именоваться сеньорой Фратти.

Делом Фратти занималась Волгоградская областная прокуратура. Многочисленные факты преступной деятельности Надежды Фратти были доказаны.

Но Волгоградский областной суд полностью оправдал ее и выпустил на свободу прямо из зала суда.

У сотрудников ФСБ есть основания полагать, что сотни детей, вывезенных Фратти в Италию, могли бесследно исчезнуть в итальянских частных клиниках по пересадке органов.

Но самое страшное заключается в том, что в течение нескольких лет детей отправляли на усыновление в Италию по подложным документам. Сегодня судьбы 274 волгоградских детей остаются неизвестными. Нет никаких данных и о судьбах 300 пермских детдомовцев. Следы детей растворились после пересечения итальянской границы.

Больше всего людей исчезает в Центральном, Приволжском и Сибирском федеральных округах, в Москве и Питере. Ежегодно в России объявляют в розыск почти 30 тыс. детей и подростков. За семь лет число разыскиваемых детей возросло в полтора раза.

МВД приступило к формированию электронного банка данных. «В России насчитывается более 740 тыс. сирот.

Такой высокий показатель был только после Великой Отечественной войны, тогда детей-сирот было зарегистрировано 676 тысяч», – рассказал газете «Аргументы недели» председатель Российского детского фонда Альберт Лиханов.

В Бердске (Новосибирская область) наркоман Дмитрий Орлов получил 10 лет за «торговлю несовершеннолетним ребенком в целях изъятия донорских органов». На суде он и не отрицал, что напоил свою сожительницу Оксану Мосензову и забрал у нее дочь Аню, чтобы продать «черным хирургам» за 3700 «зеленых». Девочку, которой было полтора года, удалось спасти.

Подобным образом шла и продажа новорожденной Лизы Ямщининой в Новосибирске. Игорь Лесных и его гражданская жена Ольга Ямщинина начали искать покупателей еще до рождения дочери.

«Во время предварительного разговора им было сказано, что ребенок и его органы понадобятся для трансплантации, но они дали свое согласие», – рассказал сотрудник пресс-службы Главного управления МВД по Сибирскому федеральному округу Сергей Страдымов.

В Тульской области заместитель главврача Щекинской районной больницы Руслан Карагулян лично уговаривал беременных отказаться от детей в пользу иностранных усыновителей. Карагулян смог пристроить 6 младенцев в заокеанские семьи. А двух крошек отправить на «запчасти». Потом его арестовали.

Московский врач Михаил Пшевечерский придумал свою собственную схему продажи детей за кордон. Он отправлял в Батон-Руж (штат Луизиана) российских рожениц, находящихся на позднем сроке беременности.

Находили таких матерей в глухой провинции. Они благополучно рожали. Проходимец получал по 5 тыс. «зеленых» за каждую беременную. О «Фабрике русских младенцев» в Луизиане американские журналисты сняли передачу-расследование.

В Америке разразился жуткий скандал.

Первые международные усыновления в России состоялись в 1991 г. при участии Детского фонда им. Ленина и поддержке Раисы Горбачевой.

Механизм международного усыновления в России до конца не отработан, что и позволяет мошенникам безнаказанно торговать детьми.

Кстати, органы опеки Минобразования должны работать только с теми агентствами, которые аккредитованы в стране и имеют разрешение на работу в России. В основном это представители Италии, Испании, Канады и США.

Усыновить ребенка из России для американцев гораздо дешевле, чем сделать это у себя в США. Здесь бездетные семьи отдают за младенца до 1 года почти 100 тысяч долларов, а в России это может обойтись всего в 10 тысяч.

Русский бэби-бум пришелся на середину 90-х годов прошлого века. Из страны в год вывозилось более 11 000 младенцев, большинство из которых пересекали границу нелегально.

Источник: https://www.city-n.ru/view/84559.html

В москве началась борьба с похищением людей с целью изъятия у них органов

Где воруют людей на органы телефон
ВСЕ ФОТО

Управление по борьбе с организованной преступностью (ОБОП) ГУВД Москвы намерено бороться с преступлениями, связанными с похищением людей с целью изъятия у них органов и продажи их за границей.

Как сообщил в среду заместитель начальника управления по борьбе с организованной преступностью ГУВД Москвы полковник милиции Сергей Солопов, на днях эта проблема обсуждалась на коллеги в Мосгорпрокуратуре.

По его словам, работа в этом направлении только началась и о каких-то результатах пока говорить рано. Солопов отметил, что в Москве за первое полугодие 2003 года было зарегистрировано 50 похищений людей и 19 фактов незаконного лишения свободы.

По сравнению с шестью месяцами прошлого года, преступления по похищению людей сократились на 5,6%, по незаконному удержанию свободы – на 13,6%.

По словам Солопова, УБОП ГУВД города и его окружными подразделениями было выявлено 32 похищения людей – 64% зарегистрированных, из которых 15 совершены организованными преступными группами, а также пять фактов незаконного лишения свободы – 26,3% зарегистрированных.

Последнее дело, связанное с незаконным изъятием органов у человека в Москве, было в мае

Тогда следственные действия в Московском координационном центре органного донорства выявили факт начала операции по изъятию почки до констатации смерти пациента.

Об этом говорилось в ответе Генпрокуратуры, направленном мэру Москвы Юрию Лужкову на его обращение по поводу проверки правомерности действий правоохранительных органов, остановивших работу специалистов Центра “по забору почки у донора Орехова А.Т.” 11 апреля текущего года.

“Сотрудники Центра имели право приступить к операции по забору почки только после составления акта констатации биологической смерти Орехова А.Т., подписанного врачом-реаниматологом, заведующим отделением реанимации и судебно-медицинским экспертом”, – подчеркнули в Генпрокуратуре.

“Однако при осмотре места происшествия такой документ не обнаружен. Вместе с тем, у врачей Центра изъяты чистые бланки актов констатации биологической смерти и изъятия органов (почек) для трансплантации с подписями судебно-медицинских экспертов”, – говорится в тексте ответа прокуратуры.

Орехов был доставлен в 20-ю больницу утром 11 апреля с черепно-мозговой травмой. Состояние больного оценивалось как крайне тяжелое, поэтому в Центр донорства сообщили о наличии потенциального донора. В 16:35 по московскому времени выездная группа Центра приступила к подготовке хирургической операции по забору почек у этого пациента.

В тексте ответа Генпрокуратуры мэру Москвы отмечалось, что при этом руки донора были заведены за голову и связаны бинтом, тело в районе брюшной полости обработано бриллиантовой зеленью и йодопироном. Над больным была включена бестеневая операционная лампа, на столике рядом с головой больного находился открытый набор хирургических инструментов.

Как сообщается, “действия медицинских работников были прерваны сотрудниками милиции, которые располагали данными о том, что биологическая смерть пациента еще не наступила”.

“Врачи-реаниматоры клинического госпиталя ГУВД Москвы, прибывшие вместе с ними, зафиксировали в Орехова А.Т. признаки жизни: сердечные сокращения и наличие артериального давления. Больному незамедлительно начали проводить комплекс реанимационных мероприятий, однако через 35 минут наступила его смерть”, – подчеркивается в документе.

Похищения людей с целью изъятия у них органов процветают, в основном, в странах третьего мира

Скандальных историй с похищением людей с целью изъятия у них органов и, соответственно, нелегальной продажей и пересадкой органов хватает и в других странах. Прибыль от этого бизнеса огромная. Человеческие органы стоят от 500 до 50 000 долларов.

Элементарные цифры дают ответы на все вопросы по поводу причин бурного развития нелегального рынка трансплантантов. Дело в том, что спрос на донорские почки, печень, селезенку растет в мире из года в год.

В одной Германии, например, более 10 тысяч пациентов каждый год ждут донорские почки. Легальным образом ежегодно делается не более 2 тысяч операций. В основном почки поступают от умерших доноров.

А что делать остальным?

Официальную торговлю строго запрещают Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и уголовные кодексы всех цивилизованных стран. Зато на нелегальном рынке можно получить практически все и сразу – от почек до печени.

В Албании и Косово в последние годы все больше и больше молодых людей становятся жертвами мафиози, похищающих доноров для богатых клиентов.

Самая страшная и беспросветная картина, связанная с контрабандой человеческих органов, по мнению специалистов Интерпола, царит в беднейших странах Латинской Америки.

В одной из клиник Колумбии была обнаружена настоящая братская могила людей, которые стали жертвами торговцев трансплантантами, сообщает “Восточно-Сибирская Правда”.

Жителей беднейших кварталов трущоб, преимущественно детей, специализированные банды похищали для того, чтобы взять у них сетчатку глаза.

Затем слепых детей или отпускали домой, или просто убивали, а ценнейшую ткань по баснословным ценам продавали заказчикам из США и Западной Европы.

О масштабах преступного бизнеса в Колумбии говорит хотя бы тот факт, что следов еще 1395 пациентов одной только этой клиники так пока найти не удалось.

В январе этого года в иранском городе Заболь на афганской границе были задержаны два члена иранской банды, которые продавали детей в качестве материала для трансплантации органов афганским контрабандистам.

Иранские пограничники при досмотре пассажирского автобуса, следующего рейсом Заболь-Нахабандан, заметили двух молодых людей, которые сопровождали мальчика.

Подозрение пограничников вызвало необычное поведение ребенка – он вел себя так, как будто он не знаком со своими спутниками.

После предварительного расследования было установлено, что двое иранских граждан пытались усыпить одиннадцатилетнего ребенка с помощью снотворного и переправить его на афганскую территорию.

По мнению следствия, существуют и другие члены преступной группировки, которые отправляют иранских детей в Афганистан, где их убивают и разбирают на органы для трансплантации.

Источник: https://www.newsru.com/crime/23jul2003/poh.html

Как полиция ищет украденные телефоны?

Где воруют людей на органы телефон

Мобильные телефоны воруют на каждом шагу. Но не многие из пострадавших обращаются в полицию. Люди думают, что телефон не найдут, а злоумышленника, соответственно, не привлекут к ответственности.

В большинстве случаев полицейские отказываются искать телефоны, поскольку это считается мелким преступлением. Но, если в полиции всё-таки приняли заявление о краже телефона, скорее всего его найдут.

В статье расскажем, какие способы используют полицейские для поиска телефона.

Что использует полиция для поиска украденного телефона?

В полиции будут работать двумя способами — информативным либо техническим.

Сначала сотрудники ОВД проведут оперативные мероприятия, поговорят с информаторами в преступной среде, и на основе полученной информации сформируют дальнейший план действий.

ВАЖНО! Полиция не будет тратить время и ресурсы на поиск потерянных и забытых телефонов, а за выдуманную историю про «ограбили — украли» могут ещё и оштрафовать.

Бывает полицейские идут на хитрость — звонят на украденный телефон и договариваются о встрече с грабителем. Иногда могут помочь сведения из других следственных дел, тогда сотрудники полиции будут разрабатывать отдельные оперативно-розыскные мероприятия и уже в ходе них искать телефон.

Технические способы подразумевают поиск мобильного по IMEI (идентификатора устройства) или с помощью специальных программ GPS.

Процесс поиска

Процесс поиска начинается с составления заявления. В нём нужно указать обстоятельства кражи, также владельцу потребуется предоставить свои владельца, сведения о телефоне, IMEI и документы, подтверждающие право владения мобильником. Хорошо, если при краже были свидетели. Их показания могут здорово помочь делу.

ВАЖНО! Потерпевшему нужно записать номер заявления и контактные данные полицейского, который будет вести дело. К нему можно в дальнейшем обращаться по всем вопросам, связанным с кражей.

После чего полицейские подают запрос сотовому оператору. Провайдеры смогут подключиться к вышкам и получат данные о сим-карте и последнем местоположении телефона. Информацию отправят следователю, который ведёт дело. Далее — проводят оперативные мероприятия, либо используют технический вариант поиска.

Можно ли предложить свою помощь?

Потерпевший поможет следствию, если подробно расскажет о нюансах кражи: время, место и др. И предоставит всю документацию на телефон: чеки, инструкции. Это позволит отличить конкретный экземпляр телефона от всевозможных его «односерийников», и подтвердит факт того, что устройство действительно принадлежит потерпевшему.

Также можно разместить объявления в социальных сетях, на форумах или в газете. Хороший способ также проверить уже опубликованные объявления на соответствующих сайтах, нередко преступники сразу после кражи «заливают» находки в интернет, чтобы поскорее продать. Так можно случайно обнаружить и свой украденный телефон и сообщить об этом сотруднику полиции, который ведёт дело.

ВАЖНО! Потерпевшему не нужно пользоваться специальными платными программами из интернета, которые могут отследить телефоны. Такое оборудование есть только у полиции и ФСБ. В сети можно снова наткнуться на мошенников.

Бывает, что сотрудники ломбардов проверяют такие объявления и в случае кражи, возвращают украденный телефон владельцу.

Потерпевший сам может пройтись по ломбардам, скупкам или радиорынкам. Этот вариант для тех, у кого украли телефон в небольшом городе, понятно, что в Москве будет нереально обойти все ломбарды.

Как находят устройство по imei?

Сотовый оператор только по заявлению полиции может отследить передвижение телефона по IMEI. Этот идентификационный номер указан на самом телефоне, на коробке и в документах.

По статистике, это один из самых эффективных способов поиска телефона, но и самый дорогостоящий.

ВАЖНО! Любые технические методы поиска работают только, если телефон включен. Если грабитель сразу выключил телефон и вытащил из него аккумулятор, найти местоположение устройства будет просто невозможно.

Полицейские его применяют обычно при расследовании особо тяжких преступлений против государства. Но некоторым потерпевшим, бывает, везёт.

Срок рассмотрения заявления

Полицейские, согласно статье 144 Уголовно-процессуального кодекса РФ и Инструкции, утвержденной приказом МВД РФ №736 от 2014 г., обязаны сразу принять заявление. В течение трёх дней будут проверять сведения из заявления. Если будет нужно, срок рассмотрения могут увеличить до 10 дней.

После, возбуждают уголовное дело и оповещают об этом потерпевшего. Лицо, совершившее кражу мобильного телефона, будет нести ответственность в соответствии со статьей158 Уголовного Кодекса РФ.

Если дело не заводят, потерпевший может обжаловать постановление полиции об отказе, согласно статьями 124 – 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

ВАЖНО! Чем быстрее потерпевший обратится в полиции с заявлением о краже, тем выше вероятность, что телефон найдут.

Срок установленный законодательством на розыск

Срок следствия по статье 162 Уголовно-процессуального кодекса РФ не может превышать двух месяцев. Если по ходу розыска полицейский получили новую информацию, следствие возобновляют.

Начальник может по ходатайству следователя продлить срок расследования ещё на 3 месяца. По статье 208 Уголовно-процессуального кодекса РФ также допустимо приостановление следствия.

ВАЖНО!Если человек нашёл телефон, заявил об этом в полицию, а те не установили владельца и не известили его, то спустя полгода этот человек становится законным хозяином гаджета.

Это бывает в том случае, если требуется розыск подозреваемого. Обычно следствие приостанавливают, после того, как истекли сроки по статье 162 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Также нужно учитывать и срок давности. Если прошло 2 года (при обычной краже) или 6 лет (при карманной), то, согласно статье 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ и статье 78 Уголовного кодекса РФ дело могут закрыть, даже если вора не нашли.

В каком случае можно уже не надеяться, что найдут?

Если сроки расследования (с учётом продления на 3 месяца) прошли, про телефон можно забыть.

Приостановленное дело может висеть годами, однако в действительности полицейские будут в основном работать уже по «свежим» преступлениям.

Поэтому если прошло полгода – можно уже не надеяться, телефон если и найдут, то только случайно.

На более длительные сроки можно рассчитывать лишь тогда, если преступник совершил более серьёзное преступление, чем кража. Допустим, телефон отнял вооружённый грабитель, насильник, или убийца забрал его с трупа жертвы. В этом случае телефон становится дополнительной уликой, и его могут продолжить искать.

Однако даже в этом случае, если в течение года ничего не найдут – на успешный результат дальнейших поисков можно и не рассчитывать.

Вернуть телефон возможно. Но чем думать о поисках украденного мобильника, лучше максимально позаботиться о том, чтобы кражи не случилось. Нужно хранить телефон в недоступном для преступников месте и быть осторожным в потенциально опасных, людных места – общественном транспорте и в очередях.

Не нашли ответ на свой вопрос в статье или есть дополнительный вопрос? Задайте его юристуна сайте и получите развернутую консультацию уже через 15 минут.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/vzapase_expert/kak-policiia-iscet-ukradennye-telefony-5d52f4a2ddfef677497b487a

Вся ложь о продавцах жизни

Где воруют людей на органы телефон

О воровстве людей «на органы» не слышал разве что глухой.

И лишь единицы задумывались: если всё так просто – украл, вырезал, пересадил – почему люди, даже материально нестеснённые, годами ждут доноров? И зачем лезть в откровенный криминал, когда официально разрешены близкородственные пересадки органов? То есть, любого человека, который хочет заработать, можно выдать за своего троюродного дядю, и без проблем и криминала осуществить трансплантацию.

История вопроса:

Первые робкие шаги в сторону трансплантации медики предприняли ещё в шестидесятые годы прошлого столетия. Поначалу эксперименты были провальными, но врачи путём проб и ошибок вышли в этой отрасли на должный уровень.

Первыми в мире разработали технологию консервации трупной почки, — которой до сих пор пользуются во всём мире – и осуществили успешную пересадку почки. А в 1987 году Советский Союз облетели газеты с фотографией пациентки, которой проф. Шумаков удачно пересадил сердце.

Именно советские учёные нашли причину, по которой отторгается чужой орган, и разработали т.н. «карту иммунитета» реципиента. И это, несмотря на то, что поборники советской идеологии упорно вставляли им палки в колёса.

Если сейчас человек жив, пока его мозг функционирует, то в советское время запрещали признавать человека мёртвым до полной остановки сердца, диагноза «смерть мозга» было недостаточно. А пересадка сердца при его остановке была нецелесообразна.

Девяностые дали трансплантологам зелёный свет. И успехи наших докторов в этом деле были так высоки, а цены на фоне Европейских так смешны, что в Россию потянулись пациенты из Европы и Америки. Даже с перелётом и проживанием лечение у нас им обходилось на порядок дешевле, чем в своей стране.

Видимо, это и стало кому-то поперёк глотки. В СМИ, постепенно набирая обороты, стали запускаться слухи о воровстве людей на органы. И люди стали верить.

Дыма без огня…

Да, случаи воровства людей на органы были. Особенно во время нашей «миротворческой» миссии в Афганистане. Тяжелораненых солдат продавали в закрытые частные клиники. Случались и похищения людей на органы в мирное время. Но это были единичные случаи.

Которые заканчивались тем, что донор зачастую выживал, а вот смертность среди реципиентов была чудовищной. Орган отторгался, несмотря на все усилия медиков, пациенты умирали от послеоперационных осложнений – и никто не понимал, в чём дело.

До врачей далеко не сразу дошло, что чужой орган – это не настольная лампа, которую можно включить от любой розетки.

Как это выглядит:

Трансплантация – тяжелейшая операция, длится от шести до десяти часов, перенести её под силу не каждому. Есть масса противопоказаний, например ВИЧ, злокачественные опухоли, психические или системные заболевания, наркомания, алкоголизм, сахарный диабет.

Перед операцией донор и реципиент проходят полное обследование. И совместимость по иммунным клеткам. Этот анализ называется кросс-матч, он играет решающую роль в принятии врачами решения о трансплантации. Анализ редкий, дорогой и трудоёмкий. В коммерческих лабораториях его не делают.

Если кросс-матч отрицательный, то орган подходит реципиенту. Если положительный… Любой трансплантолог запросто вспомнит, как привезённые в клинику почка или сердце не подошли ни одному из двухсот с лишним пациентов, ожидающих пересадки.

Но одной операцией всё не ограничивается – требуется длительное дорогостоящее выхаживание. Необходимо преодолеть т.н послеоперационный криз отторжения – а он бывает абсолютно у всех реципиентов. Человека закармливают препаратами, подавляющими его собственный иммунитет. Потом следует долгая реабилитация, постоянное наблюдение у врача. То же касается и доноров.

Без криминала:

В реанимации умирает человек, «Скорая» приезжает на свежий труп, или же его привозят в морг. Если после смерти мозга прошло не более двух часов, реанимация звонит родственникам покойного, а в морг вызывается прокурор. Для изъятия органов требуется согласие родственников и отметка прокурора, что всё было на законных основаниях.

Потом из Института трансплантологии приезжает бригада специалистов, которая аккуратно изымает органы. Да, ту же почку, не говоря уже о сердце или печени, может удалить далеко не любой врач.

Тех, кто думает, что медики специально доводят людей до смерти, чтобы продать тело в Институт, спешу «обрадовать»: Институт органы не покупает, а берёт на безвозмездной основе. А 90% людей, нуждающихся в трансплантации, едва наскребли на поездку в клинику. Их лечение оплачивает государство. И каждая операция сопровождается тонной юридической документации.

Итак, органы привозят в Институт и начинают подбирать реципиента путём иммунной совместимости с донорским органом.

Поэтому любителям страшилок, типа «реаниматологи специально не вывели человека из комы, потому что получили заказ на почку» или ««Скорая» специально не повезла умирающего в больницу, а продала на органы», предлагаю ответить на следующий вопрос: а сколько дней, недель или месяцев продажные реаниматологи или «Скорая» будет ждать подходящего донора? Да заказчик десять раз умереть успеет!

«Что курил автор?»

А теперь, в свете вышесказанного, давайте рассмотрим те бредни, что преподносят нам СМИ.

«Банда отморозков выкрали с вокзала парочку бомжей, привезли в заброшенный подвал, переоборудованный под операционную. Здесь продажный хирург потрошил жертву с целью продажи органов».

Любая операционная имеет ряд требований – вентиляция, облицовка, освещение и много ещё чего – несоблюдение которых приведёт к тому, что извлечённый орган мгновенно потеряет стерильность и будет просто непригоден к пересадке. Словом, с таким же успехом в подвале можно оборудовать цех по сборке космических ракет.

Операционная – это полдела. Там должен кто-то работать. Так что торговцам жизнью, помимо операционной, придётся обзавестись штатом медицинского персонала. А их надо ещё найти. Глупо думать, что удалить или пересадить почку может любой хирург.

Спецов такого профиля в Москве-то «раз-два», а на периферии вообще нет. Во всей России клиник, занимающихся трансплантациями – единицы. А на каждую такого рода операцию требуются не менее трёх человек – только хирургов! Одному банально не хватит рук.

Приплюсуем к ним анестезиолога, минимум двух медсестёр, которые будут наблюдать за аппаратурой и инструментарием… Кстати, инструменты надо постоянно поддерживать в стерильном состоянии – ради заботы об органе. Значит, нужна стерилизационная установка.

И установить её может только инженер по медицинскому оборудованию, который этому пять лет учился. Да, наркозный аппарат тоже требует подключения. К кислородной системе.

Но это ещё не всё! Бандиты вряд ли понесут органы на воскресный рынок в свободную продажу. Они работают на заказ, и заказчик будет платить за конкретный результат. А таковой будет только после того, как кросс-матч окажется отрицательным.

Сколько же «доноров» придётся перебить исполнителям, чтобы найти подходящего заказчику? Я уже не говорю о том, что бомжи и прочие асоциальные личности никогда здоровьем не отличались: поликистозные почки, насквозь проспиртованная печень и туберкулёзные лёгкие вряд ли обрадуют заказчика.

В теории, одна и та же бригада медиков может как удалить, так и пересадить орган. Но вот где? В том же подвале или квартире, где его удалили? А выхаживать заказчика после операции тоже там?

Тем, кто верит в международные преступные синдикаты, члены которых ловят в Москве узбекских гастарбайтеров и продают их органы в Новую Зеландию, сообщаю: почка хранится максимум 30 часов, сердце – два, печень и лёгкие не хранятся вообще.

«…В такой-то больнице у женщины с внематочной беременностью, во время операции по удалению фаллопиевой трубы вырезали ещё и селезёнку.

А чтобы она ничего не заметила, сделали всё через один разрез…» Мало того что авторы этих перлов не знали, что селезёнку не пересаживают – без неё живут и даже регулярно – они не удосужились хотя бы открыть учебник анатомии и посмотреть, где фаллопиевы трубы, а где – селезёнка. И мысленно нарисовать путь последней наружу.

«Банда хирургов под предлогом удаления аппендикса, лишала пациента почки или куска печени». (Суперврачи: и аппендикс им по зубам, и почка, и знают, где от печени отрезать, чтобы пациент кровью не истёк). Эти операции, помимо всего прочего, весьма тяжёлые и болезненные для пациента.

После нефрэктомии человека сутки держат в медикаментозном сне, чтобы он не умер от болевого шока. Потом ему понадобятся определённые лекарства, которых в больничной аптеке нет. Потому что больница их не закупает – никто же не в курсе, что у них под носом происходит. Значит, либо банда хирургов приобретает медикаменты сама, либо берёт в долю зав.

аптекой, а та в свою очередь – замглавврача, который накладные подписывает.

Само собой, о пребывании пациентов в общей палате после ампутации какого-либо органа не может быть и речи, они идут в реанимацию. А там как бы не дураки работают, и врачи, и медсёстры – гемодез от гемостаза отличать умеют. Значит, надо им рот заткнуть, чтобы никто не вздумал в прокуратуру позвонить.

Но вот больной очнулся, и его переводят в отделение, где свой штат тоже далеко неглупого персонала, а ещё интерны-ординаторы всякие под ногами путаются и лезут «больных смотреть», и профессорский обход, будь он неладен… Смотрите последнее предложение предыдущего абзаца.

А теперь вопрос на засыпку: в какую сумму обойдётся почка или сердце заказчику, если учесть, что всем вышеперечисленным персонажам надо оплатить их труд или молчание, и явно не по государственной ставке?

Пациентов за дебилов тоже держать не стоит. Думаю, уже понятно, что любой, лишившийся почки, или куска печени сразу заметит, что с ним что-то не так. А не через полгода на диспансеризации: «…так, по чистой случайности, вышли на банду продажных хирургов…»

Короче – с таким же успехом можно в комнате отдыха офиса «герыч» варить и полагать, что окружающие ни о чём не догадываются.

И в заключении скажу пару слов о детях, которых якобы воруют на органы. ДЕТЯМ ВООБЩЕ НЕ ПЕРЕСАЖИВАЮТ ДЕТСКИЕ ОРГАНЫ!!! И вовсе не потому, что это запрещено законом. Детские органы сами по себе недостаточно развиты, особенно у новорожденных.

Более того – уже в момент зачатия размер каждого органа программируется на генетическом уровне. Почки, печень, сердце растут вместе с хозяином, и формируются лет до 16-ти. Пересаженные просто не смогут расти в чужом организме. Потому что они чужие.

Их, как и любой детский протез, придётся менять каждые два года.

Детей с тяжёлыми патологиями стараются дотянуть лет до десяти, чтобы пересадить им «взрослые» органы. И то – только от кровных родственников. Если они подходят по иммунным параметрам. Хотя сейчас делают трансплантации детям и более младшего возраста. Но опять же – пересаживают «взрослые» органы.

Мария Моисеева

Источник: https://pasmi.ru/archive/97731/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.