Воруют в магазинах

Как устроено воровство в магазинах и борьба с ним

Воруют в магазинах

Шоплифтер

Когда мне исполнилось 18 лет, я ушел из дома и начал жить с друзьями. Один парень рассказал мне, что ворует в магазинах, и так все началось: с ним мы ходили покупать муку с молоком, а в сумку клали все остальное. Мы считали на калькуляторе, чтобы взять на сумму до тысячи рублей, потому что так ты попадаешь только под административную ответственность.

На воровство одежды меня подсадил лучший друг. Я работал в магазине Quiksilver, а он заглянул туда и украл футболку. Я узнал об этом, когда он подарил ее мне и показал самодельную коробку из фольги и металлизированного скотча со словами: «С этим можно украсть что хочешь».

Охранники, как собаки, чуют страх. Поэтому приходилось смотреть им в глаза, а иногда специально закатывать скандалы: «Что ты смотришь? Ты на мою девушку смотришь?»

Первый раз я пошел с ним, чтобы посмотреть, как он ворует. Потом мы стали делать это вместе: пользовались одной коробкой и брали все что хотели. Мне нравилась не сама одежда, а процесс, адреналин, который я получал.

Нравилось, что люди зарабатывают по 30 тысяч, копят на бренды, а я просто беру вещь за 2–3 минуты и ощущаю себя лухарименом. Нравилось обманывать систему: я иду в Tommy Hilfiger в брюках Gant, надеваю дорогие часы, обувь Dr.

Martens, при этом у меня 100 рублей в кармане только на бутылку пива.

Из секонд-хендов тоже воровал, но это легко и не так интересно. Продавщицы замечали нас и орали: «Тунеядцы, воры!» Но это не останавливало, а только раззадоривало.

О системе шоплифтинга

Мы шли за обновками, когда появлялось хорошее предчувствие и настроение. Иногда я брал с собой девушку. Она узнала о том, что я шоплифтер, когда я при ней украл свитер.

Ее первой реакцией было: «Даня, Данечка, может, не надо?» Я ответил: «Просто принеси этот свитшот в примерочную». Потом она тоже захотела участвовать. Девушка заходила с сумкой, выбирала одежду, а я воровал. Украшения она сама брала.

Как-то протянула мне руку: «Смотри, что я по дороге успела взять». А в руке целая горсть сережек и цепочек.

Я заметил, что все воры — позитивные собеседники, они относятся к потерям с легкостью

Наша система была четкой. В примерочную мы брали много вещей, а между ними закладывали вещь, которая понравилась, — чаще всего продавец ее не замечал. Потом я клал ее в сундучок. Вот и все. Единственная проблема — охрана.

Нужно было сохранять спокойствие, активно беседовать, выглядеть простыми обывателями.

Охранники, как собаки, чуют страх, поэтому приходилось смотреть им в глаза, а иногда специально закатывать скандалы: «Что ты смотришь? Ты на мою девушку смотришь?» Он тогда сразу: «Извините, молодой человек, я ничего».

О задержаниях, штрафах и тюремной камере

Первый раз меня поймали, когда я был в нетрезвом состоянии и украл в подарок девушке кожаную куртку за тысяч 30. Я решил отметить трофей: положил куртку в камеру хранения, выпил, а потом решил и себе что-нибудь взять. Нашел рубашку и поло, сделал все как обычно.

Вышел, и меня остановил охранник. Я побежал. Людей было много, поэтому я споткнулся и упал. Я попросил откуп, договорился с охранниками о сумме, позвонил другу, но у него не было таких денег. Вызвали полицию.

Пришел мент, и я ему чистосердечное признание сделал: сказал, что мог бы купить, но жалко за такие шмотки платить деньги. Мы с ним поболтали, наладили контакт. Пока шли до участка, я даже пиво себе купил, наручники он мне не надел. Я дал подписку о невыезде и в тот же вечер поехал домой.

Позднее приехал в суд, сказал, что признаю свою вину и не буду так больше делать. Мне выписали штраф, а я продолжил воровать, конечно.

За продукты я до сих пор не плачу. Почему я не могу вкусно поесть, если хочу этого?

Второй раз поймали, когда я решил взять себе куртку Armani. Профольгированного пакета с собой не было, но я знал, что магнит не сработает, если к нему приложить телефон, на который поступает звонок. Мне звонил друг. Я вышел, и меня сразу остановили охранники. Мне заломили руки и отвели ждать полицию. Приехал полицейский — он оказался хорошим человеком.

Я сказал ему, что ничего не помню, что девушка бросила и я напился. Извинился. Он мне ответил: «Дань, но ты понимаешь, что у тебя была уже уголовная статья? Тебе придется сутки сидеть». Я и отсидел. Сосед в камере был тоже вором — интересный такой. Я заметил, что все воры — позитивные собеседники, они относятся к потерям с легкостью.

Я и после этого случая воровал.

Подробности по теме

«Мне нечего жрать, зато шкаф ломится от шмоток»: признания шопоголиков

«Мне нечего жрать, зато шкаф ломится от шмоток»: признания шопоголиков

Сейчас воровать одежду уже неинтересно, нужно серьезное дело. А вот за продукты я до сих пор не плачу. Почему я не могу вкусно поесть, если хочу этого? Особенно удобно весной, осенью и зимой: в большие пуховики все помещается.

Я беру семгу, колбаску, вырезку. С девушкой вместе мы тоже воровали: она обожала мороженое Mövenpick, но оно ужасно дорогое, а платить мы не хотели. Родителям тоже приносили дорогие продукты, а они удивлялись, откуда у нас такие деньги.

Я тогда вообще не работал.

В некоторых магазинах меня уже знают. Часто ходят охранники, переодетые в гражданскую форму, поэтому не всегда получается воровать. Но полицию они не вызывают — просто на входе останавливают.

Я беру что угодно ровно до той суммы, которая у меня есть с собой, чтобы суметь оплатить, если попадусь. В таких случаях я кошу под дурака, хлопаю глазами, говорю, что забыл достать продукты, и оплачиваю их.

Я хороший актер.  

Ежегодно в магазинах по всему миру воруют на 13 миллиардов долларов, то есть на 35 миллионов долларов каждый день

В России учет краж в розничной торговле не ведется. По данным Национальной ассоциации предотвращения краж в магазинах (NASP), ежегодно в магазинах по всему миру воруют на 13 миллиардов долларов, то есть на 35 миллионов долларов каждый день.

Каждый одиннадцатый человек хотя бы раз в жизни занимался шоплифтингом. 55% взрослых магазинных воров начали делать это в подростковом возрасте, и большинство из них не совершают никаких других правонарушений. Только 3% шоплифтеров продают ворованный товар.

Сумма, на которую совершается кража, варьируется от 2 до 200 долларов в зависимости от типа магазина. Большинство шоплифтеров покупают в месте, где украли товар, еще что-то. Британский центр исследований ретейла определил, что пик магазинных краж наступает ближе к выходным и большим праздникам.

Согласно Global Retail Theft Barometer, единственному глобальному исследованию издержек в ретейле, в 2015 году Россия попала на десятое место из 24 стран по сумме издержек.

В общем сумма издержек составила 9,04 миллиарда долларов, из которых 34% составил шоплифтинг, 14% — административные потери, 6% — мошенничество поставщика. Основную часть издержек, то есть 46%, магазины терпят из-за нечестных сотрудников. Этот показатель самый высокий именно в России.

А шоплифтеров, по данным исследования, больше всего в Нидерландах — там потери от магазинного воровства составляют 73%.

Пресс-секретарь сети супермаркетов «Азбука вкуса»

В каждом магазине есть видеонаблюдение — преимущественно оно и помогает предотвратить кражу. В отличие от гипермаркетов, в нашей сети есть возможность следить за каждым покупателем.

Наш контингент — это обеспеченные покупатели, у которых нет нужды красть. Но есть несколько типов людей, которые воруют в любом магазине: профессионалы, клептоманы и те, кто делает это ради интереса. Лица профессионалов известны, у нас есть их фотопортреты.

Когда охранник видит их, он передает информацию службе наблюдения, чтобы за человеком проследили. Для воров самая желанная цель — это дорогие продукты и крепкий алкоголь. Поэтому дорогостоящие напитки находятся под ключом, чтобы не было соблазна их похитить.

Случайные кражи у нас обычно не происходят — чаще всего это очень хорошо спланированная акция. В таких случаях мы понимаем, что в системе найдена брешь, и быстро закрываем ее. Во всех местах, где может случиться кража, есть видеокамеры, запись с которых мы постоянно просматриваем. У нас практически нет слепых зон.

Охранники обычно стоят у выхода из магазина, потому что именно там воры чаще всего начинают нервничать и выдают себя. В магазинах, где мощный трафик, есть смысл нанимать также охранников в гражданской форме. 

Дарья Шкарбан

Сотрудница магазина Zara

Однажды во время моей смены мужчина украл ботинки за 10 тысяч. В магазине не было менеджера, поэтому меня позвали к охране в комнату, где уже сидел пойманный вор и полицейский. Мне сказали, что по камерам было видно, как тот мужчина своровал ботинки, и попросили запомнить его. Я подписала бумаги, а потом этого человека отвезли в участок.

Мы, сотрудники магазина, не знаем, что происходит с пойманными. Наша задача, как продавцов-консультантов, проверять алармы (магниты для защиты от воровства. — Прим.ред.) на одежде, в примерочных и на выходе из примерочных через охранные ворота.

Но за воровством следит только охрана, когда смотрит в камеры. Если человек запищал на выходе, стал убегать или был замечен по камере за воровством, его приводят в специальную комнату, там вызывают полицейских, разбирают дело, смотрят записи и зовут консультанта.

Потом заполняются необходимые документы, и пойманного человека увозят в полицию.

Подробности по теме

Могут ли мошенники украсть деньги с моей карточки, если я покупаю онлайн?

Могут ли мошенники украсть деньги с моей карточки, если я покупаю онлайн?

Сотрудница магазина Springfield

У нас в магазине, к сожалению, нет камер, поэтому главное здесь — наша внимательность. За каждым посетителем наблюдает кто-то из продавцов. В выходные это делать сложно из-за потока — как раз тогда и воруют больше обычного. Мы закрепляем за собой позиции: вход, примерка, касса, зал. В примерочной мы выдаем номерки и считаем, кто сколько принес и сколько отдал. Но это не всегда получается.

Охранник может применять физическую силу в случаях, предусмотренных законом, то есть только в целях защиты имущества собственника от преступлений

Особенно мы должны следить за людьми с большими сумками. Чаще воруют то, что проще всего надеть на себя и уйти, а также то, что висит ближе к примерочной. Обычно снимают защиту с одежды или приносят с собой профольгированную сумку. Мы находим уже снятые алармы в карманах других курток, поэтому не знаем точно, кто и сколько вынес.

Если сработали охранные ворота, а человек ничего у нас не покупал, мы можем его попросить показать вещи. На самом деле мы не имеем права смотреть их, но если посетитель адекватный, он сам показывает. О любых подозрениях мы должны сообщать директору или администратору, а дальше либо они отпускают, либо зовут охрану торгового центра.

Подробности по теме

Что делать, если подростка задержала полиция: наркотики, митинги, драки и прочее

Что делать, если подростка задержала полиция: наркотики, митинги, драки и прочее

Частный юрист в сфере гражданского права

Мелкое хищение на сумму до 2500 рублей — это административное правонарушение. За вторичное административное правонарушение и при воровстве на сумму больше чем 2500 рублей человек привлекается к уголовной ответственности.

Охранник может применять физическую силу в случаях, предусмотренных законом, то есть только в целях защиты имущества собственника от преступлений. А преступление — это то, что указано в Уголовном кодексе РФ, то есть кража на сумму больше 2500 рублей.  

Человек, который берет, например, консервы за 300 рублей, знает, что это не относится к преступлению и что охранник не имеет права применять к нему физическую силу.

Но охранник не знает, на какую сумму украл человек, и в законе не предусмотрена общая механика разрешения таких споров, поэтому в любом случае он будет задерживать.

Единственное, если совершено не преступление, а мелкая кража, считается, что охранник неправомерно произвел досмотр и задержание.

Если он просит показать сумку, человек может отказать ему, так как это его имущество, а у охранника на такое требование должно быть специальное указание закона. Поэтому в рознице так важно устанавливать видеонаблюдение — чтобы всегда можно было определить личность и предотвратить кражу.

Если кража произведена на сумму большую, чем 2500 рублей, составляется протокол, и следователь возбуждает уголовное дело не позднее чем в трехдневный срок, затем передает его прокурору.

В течение 10 дней прокурор рассматривает дело и при его утверждении направляет в суд. Обвинительные приговоры могут быть разные: штраф до восьмидесяти тысяч рублей, обязательные работы до 360 часов, принудительные работы или ограничение свободы на срок до двух лет, а также арест на срок до четырех месяцев.

Источник: https://daily.afisha.ru/relationship/6042-kak-ustroeno-vorovstvo-v-magazine-i-borba-s-nim/

«У меня хорошая работа, но я ворую вещи из магазинов»

Воруют в магазинах
sh: 1: –format=html: not found

В соцсетях набирает популярность движение шоплифтеров — людей, которые превратили воровство из магазинов в хобби. Они создают группы, в которых делятся опытом и соревнуются друг с другом.

Психологи считают это разновидностью клептомании и объясняют такое пристрастие недостатком любви и внимания.

Корреспондент РИАМО пообщалась с жителями Московского региона, которые занимаются шоплифтингом, и выяснила, зачем им это нужно, и почему они не боятся камер и охраны.

«Я получаю 150 тысяч и экономлю на подсолнечном масле» >>

Юлия, 20 лет, студентка филфака (Москва), стаж 5 лет:

«Началось все с того, что я случайно вынесла шоколадку из супермаркета – просто забыла положить ее на ленту, а кассирша не заметила.

Стыдно мне не было, меня накрыла такая эйфория! С тех пор я ворую вещи ради эмоций.

Для шоплифтера очень важен внешний вид. Охранники «пасут» тех, кто бедно одет, но и слишком пафосно выглядеть нельзя. Мой стиль – неприметный опрятный casual, аккуратная прическа. В плюс идет и то, что я девушка, женский пол вызывает меньше подозрений.

Самая дорогая вещь – косметичка за 27 тысяч рублей. Я в брендах не особо разбираюсь, просто попалась на глаза симпатичная вещица. Когда дома посмотрела на ценник, меня прошиб холодный пот. Могла легко попасть на уголовку. Косметичку потом продала на «Авито».

Теперь всегда изучаю ценники, стараюсь брать вещи не дороже 1-2 тысяч рублей.

Однажды я попалась. Прочитала в Интернете, как один парень шляпу стащил: он писал, что рамки не срабатывают, если вещь пронести выше них. Я решила повторить. Надела шляпу на голову – и на выход. Но тут раздался писк, подошел охранник. Пришлось выкручиваться: мол, забыла шляпу снять, недосып из-за сессии, даже в обморок пыталась упасть. Меня в итоге отпустили, а шляпу забрали».

«Перед коллегами я светская львица, а на деле – принцесса на бобах» – люди о жизни в долг >>

Жанна, 28 лет, переводчик и репетитор китайского (Москва):

«Я ворую с детства. Выросла в неблагополучной семье, без отца. Мы с матерью шли в магазин, и она прятала в мой школьный портфель бутылку водки. Когда я просила купить мне что-то сладкое – получала подзатыльник. Тогда я украла леденец.

Сначала было ужасно стыдно, но вскоре стыд прошел. Я сообразила, что стащить можно не только сладости, но и другие продукты. Отправляясь за хлебом, я незаметно клала в ранец что-нибудь еще — пакет гречки, сосиски или пачку творога.

Мне удалось получить хорошее образование, устроиться на работу, и денег в принципе хватает. Но привычка осталась. Теперь я ворую одежду.

Первый раз оказался неудачным: я не знала, что в магазинах к вещам прикреплена защита, так как до этого одевалась на рынках. Хорошо, что платье стоило недорого, всего 600 рублей. Чтобы расплатиться, выгребла все из кошелька.

После этого случая я купила на радиорынке мощный магнит за 1000 рублей, с помощью которого снимаю клепки. И всегда тщательно проверяю, нет ли противокражных этикеток.

Я постоянный клиент в магазинах типа «OGGI», «Фамилия», «Твое» и т. п. Сначала оделась сама, а потом стала воровать на заказ. Мне присылают фото вещи и размер, я краду и продаю желающим.

Это нелегкая работа: часто люди отказываются либо просят поработать бесплатным курьером, но я уже привыкла».

Трудоголики, «мигренщики», шизофреники: типы «городских сумасшедших» в Москве >>

Вероника, 22 года, продавец (Звенигород), стаж 2 года:

«Я работаю в продуктовом магазине и эту кухню знаю от и до. Могу определить воришку с первого взгляда. Коллеги не догадываются, откуда у меня такие навыки.

Наверное, у меня клептомания. Но меня это совсем не волнует, поэтому к врачам я не ходила. Для меня это просто увлечение, а сам процесс называю «приобретением».

Беру то, на чем нет защиты – не люблю заморачиваться. Правда, один раз срезала кусачками шнурок с магнитом.

Ворую в основном спортинвентарь – это моя слабость, косметику, аксессуары и товары для дома. Однажды взяла две гантели по 5 кг, так как мои, купленные за деньги, стали слишком легкими.

Купила на кассе энергетический батончик и иду к выходу. И тут сумка у меня из рук выскальзывает и грохается на пол.

Охранник удивленно: у вас кирпичи там, что ли? Я хи-хи, ха-ха, подхватила сумку и не спеша вышла.

Был смешной случай. Мне нужна была блинница, и я ее украла. Оплатила на кассе брелок и пошла к выходу. Рамки запищали. Я ужасно испугалась – думаю, ну все. Охранник взял у меня сумку, провел ею вдоль рамок – тишина. Оказалось, сработала защита на зонтике, который я несколько дней назад в другом магазине стащила. К счастью, в этой торговой точке подобных аксессуаров не было».

Путешественники‑маньяки: на что готовы люди ради отпуска >>

Владимир, 18 лет, безработный (Лыткарино), стаж 4 года:

«Мы с друзьями воруем втроем, за компанию. Такое у нас развлечение. Это адреналин.

У нас есть лидер: может украсть что угодно прямо из-под носа охранников. У меня так пока не получается – мастерства не хватает.

Я ворую не ради денег, а ради азарта. Это круче компьютерных игр: я представляю себя шпионом, который должен достать важную документацию.

Иногда мы соревнуемся друг с другом – кто украдет на большую сумму. Скидываемся по тысяче, выбираем торговых точки, и кто выигрывает, тот и забирает «банк».

Я специалист по супермаркетам. На камеры охрана даже не смотрит, поэтому на них я вниманию не обращаю.

Однажды в продуктовом супермаркете заметил, как девушка банку зеленого горошка в карман запихивает. Увидела меня, покраснела. Я куртку расстегнул – а у меня там упаковка соленой рыбы. Она подмигнула и ушла. Жалею, что не познакомился, может, семейный подряд получился бы».

«За призами, как на работу» — люди, которые постоянно участвуют в конкурсах >>

 Олег, 24 года (Москва), стаж 8 лет:

«Мой дед был карманником. Родители не знают, что я тоже ворую вещи. Но у меня принцип – у людей ничего не брать, только из магазинов. При этом никогда не захожу с магазин с мыслью что-то украсть, иду за покупками и между делом работаю.

Не могу сказать, что фанатею от самого факта обладания вещью, за которую не заплатил ни копейки. К шоплифтингу отношусь прагматично.

Часто ворую на заказ, у меня даже есть своя клиентская база.

Проще всего в холодное время года: я выношу вещи на себе, для этого специально купил куртку на три размера больше.

Захожу в примерочные с кучей вещей, отбираю, что мне нужно, снимаю «защиту»: посмотрел ролик в сети, где показано, как снимать с одежды клепку – расшатываешь ее аккуратно сначала с одной стороны, потом с двух сразу, и она снимается.

Затем надеваю и спокойно выхожу. Правда, прокатывает это только там, где сотрудники примерочных на выходе не пересчитывают вещи.

Мне не стыдно. Владельцы магазинов делают такую огромную наценку, что не обеднеют точно. Например, за ботинки по закупочной цене 700 рублей дерут 3 тысячи. Им самим должно быть стыдно».  

«Я хожу в одной толстовке круглый год» >>

Источник: https://riamo.ru/article/245574/u-menya-horoshaya-rabota-no-ya-voruyu-veschi-iz-magazinov.xl?mTitle=&mDesc=&mImg=&mImgWidth=&mImgHeight=

«Воруют абсолютно все». Как устроена работа охранника супермаркета

Воруют в магазинах

«Проспект Мира» анонимно поговорил с бывшим охранником крупного супермаркета о ворующих покупателях и сотрудниках, о скучающих дамах в шубах и профессиональных ворах-гастролерах — и о том, почему вневедомственная охрана была лучше Нацгвардии.

Я работал охранником в супермаркете в ночную смену два года, с шести вечера до шести утра. Собеседований там как таковых нет. Тебе дают три дня на стажировку, и если нормально себя показал, то берут. Поэтому бывает, что устраивается какое-нибудь быдло районное, которое: «Эй, слышь, иди сюда, показывай, что в карманах». Из-за них охрана в супермаркетах ассоциируется с дерзостью и грубостью.

На самом деле ты должен расположить к себе человека. Даже если он что-то своровал, если посылает на [далеко], нужно вежливо обращаться: «Здравствуйте, пройдемте, пожалуйста». Если только это уже не конкретная наглость, когда у чувака из одного кармана бутылка водки торчит, из другого — палка колбасы.

Как воруют?

Охрана в красноярских супермаркетах работает по-разному. В «Красном яре» основная задача — смотреть в камеру, а в зале ты дежуришь, когда большой поток покупателей идет. В «Командорах», «Аллеях» и других гипермаркетах ты, наоборот, стоишь на кассе или по залу шорохаешься.

Отдельная тема с дискаунтерами. Когда они только появились, охраны там не было вообще. По крайней мере, в «Батонах». Люди это чокнули и выкатывали оттуда товар просто корзинами. Недостачи были на 200-300 тысяч за месяц. Появилась охрана — всё затихло ненадолго. Если в супермаркетах воруют по чуть-чуть, то в дискаунтерах оптом.

Я отработал два года, и за это время у меня чуйка выработалась на подозрительных личностей. Хожу по супермаркетам и вижу, как люди просто по дикой таскают.

Недавно один чувак в гипермаркете вынес в шапке стопку шоколадок «Киндер». Говорю охраннику: «Друг, у тебя сейчас человек с полной шапкой ушел». А он клювом щелкает: «Где?» — «Вон, в бахилах красных».

То есть по магазину ходил чувак в красных бахилах, но никто на него внимания не обращал.

Воров выдает поведение. Большинство прохаванных жульбанов или просто взрослых людей, задумавших кражу, смотрит на потолок — вычисляют камеры. Если человек посмотрел в камеру, он точно что-то сделает. Молодежь — они отморозки, на камеры не смотрят вообще: несут что-то в руках, хоп — и в карман.

Что воруют?

Большинство краж происходит на кассах: шоколадки, жвачки и всякая другая мелочь. Там в очередях собирается куча-мала и за всеми уследить сложно. Распихивается всё по рукавам и карманам. Зимой проще, потому что у всех шапки, шарфы, пуховики с большими карманами и капюшонами.

Большой популярностью пользуются товары, которые у нас называют «группа повышенного контроля». Это станки для бритья по косарю, крема по 300-400 рублей за баночку — они легко влазят в ладонь и в карман. Красная икра, красная рыба, кофе и элитный алкоголь: коньяк, виски, бренди, настойки. Водка не элитка, но ее тоже воруют.

Вообще всё зависит от человека: студенты воруют мелочовку, бабулька никогда не возьмет шоколадку или жвачку — ей надо сыр или колбасу. Еще бабульки очень любят кофе.

Кто ворует? Бабульки, студенты, бомжи и дамы в шубах

Воруют абсолютно все.

В супермаркете на Мира воровала женщина, которая ездила на «мерсе» в последнем кузове и ходила в шубе тысяч за 300. Она просто выносила корзину с продуктами, делая вид, что идет к банкомату у выхода. Тыкала в банкомат, смотрела, что за ней никто не вышел, и уходила.

Она так четыре раза корзину выносила, пока её не поймали. Зачем? Ради прикола, говорит. Богатые люди воруют ради экстрима. Средние слои населения просто не хотят платить. Мне женщина одна говорила: «Да я на полторы тысячи у вас купила, еще и 70 рублей за сыр платить?!»

Один раз мы приняли полицейского в форме и при погонах. Он ходил по залу и просто набивал мелочевкой карманы. Мы с напарником его завели в каморку охранную — он целую гору шоколадок и жвачек на стол вывалил. Мы просто офигели: «Ты серьезно?!» — «Да вообще плевать, — говорит. — Чё вы мне сделаете?». Ну, мы наряд на него вызвали.

Бомжи ходят, наверное, по всем центровым магазинам. А с бомжа и взять-то нечего — он даже за бутылку водки, которую украл, не сможет рассчитаться. Ты его трясешь, хлещешь, орешь на него, но проходит дня два и он опять приходит воровать. Спрашиваешь у него: «Ты совсем [рехнулся], что ли?» — «А что мне делать? Я есть хочу».

Любят воровать бабульки, которые приходят со своими сумками, котомочками — большими вещмешками такими. Такая бабка не пользуется корзинками, она накидает все в сумку, а на кассе что-то из этого не вытаскивает. Доходит до того, что когда видишь бабушку, ставишь «зарубки» на бумажке, сколько товаров она себе положила, а потом на кассе вычеркиваешь, сколько из них выложила.

Когда ловишь бабушек, они всё отрицают до последнего: «Это мое», «Это не из вашего магазина» или «Это я раньше сюда заходила, тогда и купила». Некоторые даже когда мотаешь запись, где она эту колбасу в сумку кладет, всё равно говорят: «Да это не я».

Конечно, они пользуются своим возрастом: приступы удушья разыгрывают, эпилепсию, инфаркты, истерики, слезы, угрозы. У меня была одна бабуля — она за раз изобразила вообще все болезни, какие бывают. Бывали случаи, когда ты бабулек отпускал, чтобы они на кассе расплатились, а те просто убегали.

Студенты воруют. Знакомый охранник рассказывал, что «Командор» на Вузовском каждый месяц закрывается с недостачей тысяч в 300. Магазин, во-первых, стоит возле общаг СФУ. Во-вторых, там камеры ужасно неудобно расположены: ты просто не видишь, что происходит. А зайдет толпа тувинцев, человек пятнадцать, и ты попробуй усмотри за всеми.

Кто ворует? Рецидивисты и гастролеры.

Как-то в магазин зашел чувак, который у меня сразу вызвал подозрение. Чмошник такой, шел по залу и что-то хавал: положил в кабинку свою сумку, горсть чего-то оттуда вытащил, идет и хавает. Потом взял корзину покупательскую и начал просто охапкой сметать с витрины всё: пять палок колбасы, две головки ламбера, молоко, еще что-то. Прямо с горочкой корзина получилась.

В хлебном отделе остановился, повернулся к камере спиной – вроде как печеньки выбирает. Долго так стоял, елозил чего-то, я думал, печенье ест. Вот он поворачивается — а у него корзина почти пустая.

Я почти подпрыгнул, думаю: куда ты дел это всё? А чувак в пуховике был, под ним свитер вязаный такой, широкий. Он куртку распахнул и у него в этой кофте огромный такой «аппендикс» из товаров торчит.

Он его — хоп за спину, куртку застегнул и пошел вразвалочку на кассу.

Встает в очередь, в корзине — два пакета молока и брынзы кусочек. А очередь долго тянется и он эту корзину оставляет на кассе, идет к выходу. Я всё это время на низком старте ждал, чтобы его не спугнуть.

Чтобы понимать: в кассовой зоне на полу в супермаркетах наклеена полоска. Пока человек за ней — он в магазине, ему нельзя ничего предъявить; перешагивает эту полоску — он вне магазина, можно задерживать.

Я вышел из охранки, думаю: беги, чувак, просто беги. А он наоборот — останавливается, достает из кармана духи, брызгается ими, вытирает лицо платком, потом кладет всё это в карман — и на выход.

Подходит к кабинке, достает свою сумочку и опять хавает стоит. И только тут разворачивается и видит меня. Бежать уже поздно, что делать, он не знает — и он начинает плакать. И шепчет: «Не бей.

Пожалуйста, только не бей».

В конечном итоге его три наряда приехали принимать: чувак в двух розысках был, с тремя непогашенными судимостями, и у него еще при себе кусочек кое-чего нашли. Он на меня заявление написал, что я его избил, хотя я его пальцем не тронул. Через пару дней его закрыли, но он перед этим еще один супермаркет успел тысяч на пять обчистить — вынес в семь утра элитной алкашки.

Еще развелось много воров-гастролеров, которые действуют по одной схеме. Двое парней заказывают таксишку, проезжают по магазинам и в каждом что-то воруют.

Заходят оба, потом разделяются и один отвлекает на себя внимание мелочевкой — допустим, шампунь за пазуху прячет.

Ты это видишь, думаешь: «Ага, поймал тебя», а второй в это время по-тихому бутылку вискаря сует в штаны, выходит, прыгает в тачку и всё. Первый остается и на кассе оплачивает товар, который как бы только что крал.

Покупают на сто рублей, крадут на полторушку. Они берут только дорогие товары: банки кофе по 600 рублей, алкашку по две-три тысячи, икру, бритвенные станки. И это секундное дело, ты просто даже не успеваешь понять, что произошло. В супермаркете на Мира чувак рекорд поставил — за девять секунд вынес бутылку виски.

Мы с одним таким гастролером разговаривали. «Это, — говорит, — моя работа. Ваша работа — жуликов ловить, моя — воровать. Я ничем другим больше не зарабатываю». Они выстраивают себе маршрут, ловят такси или знакомого на машине, дают ему рублей 700 или косарь. Сами из каждого магазина, грубо говоря, по косарю выносят.

Кто ворует? Сотрудники. 

Свои воруют тоже. Бывает, нормально общаешься с кладовщиком, а он у тебя из-под носа таскает. Кто-то устраивается и через месяц ловится на краже, кто-то может работать семь-восемь лет, всё это время воровать и вообще не вызвать подозрений.

Был кладовщик, который знал, как мы работаем, и ходил по утрам воровать в наш пересменок.

В шесть утра я уезжал домой, в девять приходил мой сменщик — между этим временем в большинстве супермаркетов охраны не было.

И этот чувак каждые два дня ровно в 7:11 приходил и забирал по стандарту: две бутылки элитного алкоголя, две бутылки водки, две палки колбасы. За одну неделю вынес продуктов на 12 тысяч и алкашки на 20.

Иногда магазин кидают поставщики. Они привозят товар, выносят его на склад, пацаны-кладовщики пересчитывают, и, если защелкались, то поставщик хоп — и две коробки с шоколадом незаметно уносит обратно в машину. По документам весь товар принят, а в реале недостача.

Ну, так же и мы делали: пока поставщики щелкали, мы с кладовщиками пару коробок у них забирали. Как они к нам относятся, так и мы к ним. Другого выхода нет.

Потому что за каждую недостачу ты в конце месяца или в промежуточных ревизиях получаешь хороших люлей и платишь из своего кармана. Максимальная зарплата, которая у меня была, — 18,3 тысячи рублей с премией за 15 рабочих дней.

Недостача за неделю может реально достигать 20 тысяч, и никому не хочется в конце месяца получить 11 косарей.

С охранников снимают недостачу по группам товаров повышенного контроля — тех, которые чаще воруют. Другой пропавший товар оплачивают продавцы — но это на усмотрение управляющей, если она скажет: «Девочки, это ваш косяк». В большинстве случаев управляющие звонили нашему начальнику и говорили: «У нас тут недостача по колбасе 30 тысяч рублей. Давайте-ка твои ребята что-нибудь придумают».

Что придумывают?

В большинстве случаев конфликт пытаются решать без полиции. Многих попавшихся достаточно просто припугнуть полицией, и у них сразу находятся деньги, чтобы оплатить товар, хотя до этого говорили про 100 рублей в кармане.

Если человек адекватный, ты просто предлагаешь ему оплатить шоколадку, которую он своровал, в пяти- или десятикратном размере. С алкашкой сложнее: бутылка, которая уже ходила по кассе, из-за акцизов второй раз не пробьется. За нее берется наличка, грубо говоря, в том же самом пятикратном размере.

Эти деньги потом идут в недостачи, в то, что недоглядели. Допустим, у тебя в конце месяца не хватает шоколада на три-четыре тысячи — ты их жуликами и оплачиваешь. У нас девочка за сворованную жвачку две банки кофе так купила.

Есть и принципиальные сети: в «Командоре» на любую кражу вызывают полицию. У меня был напарник — он пожалел и отпустил женщину, которая полную коляску детского питания наворовала. Я на следующий день зашел в «Командор» через дорогу — а ее там принимают, потому что она наворовала того же детского питания. Орала, ментам деньги предлагала, но ее оформили.

Вневедомственная против Нацгвардии.

Когда надо вызывать ментов, то нажимаешь тревожную кнопку. Раньше по ней приезжала вневедомственная охрана, а теперь — Нацгвардия. И вот гвардейцам реально плевать на всё. Они могут ехать на вызов час, хотя так-то это группа быстрого реагирования.

Пацаны из вневедомственной за две минуты с калашами в касках доезжали — «Гранта» их чуть ли не боком на парковку залетала. А Нацгвардия пока приедет, посидит в машине, выйдут, потянутся, штанишки поправят, кофточку расстегнут, касочку снимут — и потом только вразвалочку пойдут.

Им же ничего не надо — у Нацгвардии нет плана. У вневедомственной охраны он был, полицейские-пэпээсники за ночь должны поймать, грубо говоря, трех алкашей, пять насильников и двух убийц. А в Нацгвардии у обычного патрульного зарплата сейчас 50-60 тысяч рублей. Они и сидят в уверенности, что в конце месяца свою денежку за ничегонеделание получат. 

Источник: https://prmira.ru/article/voruyut-vse-kak-ustroena-rabota-ohrannika-supermarketa/

Кто заплатит за воровство в сетевых магазинах – Статьи – Мнения газеты «Солидарность»

Воруют в магазинах

Как-то я стал невольным свидетелем разговора попутчиков в автобусе, громко обсуждавших, где поесть. И один из них предложил пойти в соседнюю “Пятерочку”: там, мол, легко украсть. Тогда я впервые задумался об услышанном. А ведь действительно, почему в народе зародилась такая молва? И почему предприниматели с этим мирятся, а государство “не видит” проблемы? Попробуем разобраться.

ОЦЕНКА ПОТЕРЬ

Но стоит ли проблема того, чтобы ее обсуждать? Несколько цифр. Общие товарные потери в РФ оцениваются примерно в 6 млрд долларов в год, или 1,1 – 1,2% от товарооборота. Для сравнения: в Германии потери – 6,6 млрд, в Великобритании – 5,1 млрд, во Франции – 4,6 млрд долларов.

В общем, мы “на уровне”, а если учесть территорию и население – то выглядим “нормально”. Но если вспомнить о курсе рубля к доллару, то ситуация резко меняется. В продовольственной торговле потери у нас значительно выше – до 3% от товарооборота, притом что в Англии – 1,75%, Франции – 1,6%, Швейцарии – 0,87%.

Интересно, что в крупных торговых сетях ситуация чуть лучше: в “Магните” потери около 2%, в X5 Retail Group – 2,5%. И это все – воровство?

Нет. В составе этих потерь есть и так называемые объективные, или технологические, потери: бой, порча по сроку годности, усушка и т.д. По сути, затраты на организацию продаж, и от них никуда не деться.

Чем больше свежего или дорогого товара, тем больше будут эти потери. Задача торговых сетей – снизить их за счет автоматизации и заинтересованности сотрудников. Но не это – тема для данной статьи.

Нас интересует вторая составляющая – субъективные (необязательные) потери, то есть от воровства.

Так, в X5 Retail Group с оценкой суммарных потерь 2,5% от оборота объективные потери не превышают 1%; значит, на воровство приходится не меньше 1,5%.

Много это или мало? Считаем: оборот компании в 2018 году составил 1,53 трлн рублей; получается, от воровства компания потеряла почти 23 млрд – огромные деньги! Как же компания допустила такое, почему не борется с этим явлением? Борется, конечно, но она ведет бизнес в сложившихся условиях: если что-то экономически целесообразно – делает, если невыгодно или недоступно – приспосабливается.

КТО ВОРУЕТ

Посмотрим, из чего складываются эти потери в сетевых магазинах самообслуживания, подавляющая часть которых – дискаунтеры (магазины у дома) с максимальной экономией затрат на персонал и охрану. Приблизительно половину ворует персонал, вторую – покупатели (меньшая их часть!).

Среди персонала отличаются кассиры (50%), сотрудники распределительных центров и водители (примерно 20%), грузчики и работники торгового зала (30%).

А среди покупателей можно выделить тех, кто ворует из-за отсутствия денег (в том числе дети); клептоманов – или воров по причине болезни/интереса; ворующих “за идею” (“страна меня “кинула”, имею право”); ворующих профессионально (постоянно и/или в составе “бригады” – эти самые страшные).

Почему с ними не борются и не ловят? Борются, и очень даже ловят. Причем наиболее эффективно их ловят сотрудники магазинов, если руководитель сплотил коллектив. Ловят сотрудники ЧОПов, которые охраняют магазины (хотя и сами могут воровать!), службы безопасности торговых сетей.

За последнее время даже в дискаунтерах появились камеры видеонаблюдения, противокражные рамки… Но максимум, чего удается достичь, – сдерживать рост потерь. А может быть, стоит добавить персонал, контролеров – и все будет хорошо? Нет, это требует сопоставимых денег.

Да и не могут даже крупные торговые сети решить проблему. Не ими она создана.

ОТКУДА ПРОБЛЕМА

Попытаемся разобраться. Остановили на кассе покупателя жвачки после расчета: видели, как положил во внутренний карман куртки две бутылки коньяка на сумму 1500 рублей. Охранник вежливо предложил предъявить то, что во внутреннем кармане. А вор отказывается – имеет по закону такое право! Требовать что-то, досматривать – имеет право только полицейский.

Вызываем полицейский наряд звонком в службу 02 (звонить в ОВД не хочется, будешь долго рассказывать, что украли). Едут с полчаса, а то и дольше. Вора приходится не отпускать, а он, понятно, играет на публику, кричит, что задержали честного человека. В магазине растет напряжение.

Наконец приезжает наряд. Полицейский просит предъявить украденное, после чего спрашивает у персонала, на какую сумму кража. Узнает, что на 1500 рублей в розничных ценах. “А в закупочных, а без НДС?” – следуют вопросы. Узнав, что закупочная цена украденного 800 рублей, теряет интерес, предлагает провести разъяснительную работу и… отпустить.

Но если настоять, начинается ад. Надо написать заявление, пригласить понятых, получить объяснения от вора и тех, кто его остановил, предоставить копии накладных и уставных документов, приказ о назначении директора. Допустим, ты все это выдержал, полиция увезла вора. Через полчаса он может встретиться тебе на улице и… помахать рукой. А вечером зайти в магазин снова.

Почему же так происходит? Прежде всего, работает “человеческий фактор”. Ну не хочется полицейскому составлять кучу бумаг, если он знает, что прокурор откажет в возбуждении дела ввиду малой ценности украденного! И прокурор опирается на букву закона. Но, может, законодатели недосмотрели? Да нет, их тоже можно понять.

Если всех воришек судить, то надо потратить бюджетные деньги на содержание в отделении, оформление дела, суд, истребование штрафа или содержание в заключении, если до этого вдруг дойдет. Проще отпустить. Пусть подворовывают, но так снижается социальное напряжение.

Пенсионер “забывает” о маленькой пенсии, безработный не очень стремится защищать право на работу и т.д.

КТО ПЛАТИТ: ПО ЗАКОНУ И НА ПРАКТИКЕ

Так что же, все оплачивают торговые сети? Но это как посмотреть.

В какой-то части – да, сети тратят деньги на профилактику воровства: ставят рамки, вешают на товары разного рода метки, содержат контролеров… Но все эти расходы, как и ожидаемые потери, включают в наценку. (Правда, при высокой конкуренции прибыль все-таки снижается, но это все равно выгоднее, чем содержать дополнительную охрану.)

Выходит, потери от воровства оплачивает добросовестный покупатель? Совершенно верно! Это своеобразный неформальный налог на всех нас.

Но не только. Часть убытка возмещает персонал магазинов, который в нашей стране вынужден заключать коллективный (бригадный) договор, где оговорена материальная ответственность (наследие социализма, притертое к современной реальности).

Воровал сам или нет, а обязан оплатить часть недостачи, если магазин по итогам инвентаризации не вписался в установленный норматив товарных потерь. Причем в недостаче учитывается товар, украденный неустановленными лицами. В начале 2000-х годов эти выплаты достигали 2/3 зарплаты.

Сегодня процедура стала гуманнее: по закону, удержания из зарплаты не могут превышать 20% месячного начисления. Ну так сети практикуют удержания из премиальных: работники просто лишаются премии частично или полностью.

Но это неправильно! Многократно говорил и повторяю: сотрудник магазина не должен понуждаться к оплате недостачи, если не установлена конкретная его вина. За сохранность товарно-материальных ценностей должна отвечать служба безопасности сети, охранники из ЧОПов. И это давно поняли за рубежом. А мы всё никак не изживем практику недавнего прошлого.

*   *   *

Как же бороться с такой несправедливостью? Да вспомнить о достижении того же самого прошлого – о профсоюзах, защищающих интересы работников.

Например, профсоюзы американских компаний Wal mart, McDonald’s, Burger King уже несколько раз за последние годы смогли добиться пересмотра оплаты и условий труда. Но и у нас есть положительные примеры (вспомним профсоюзные ячейки на “Форд Соллерс”).

Или борьбу водителей сети “Перекресток” за улучшение условий труда. Жизнь показывает: все меняется, если хотеть изменений.

КОММЕНТАРИЙ

Сергей Филин, председатель профсоюза “Торговое единство” РФ:

– Профессор Чеглов дал исчерпывающую характеристику такому явлению, как воровство в розничной торговле. На мой взгляд, с этим источником потерь сложнее всего бороться администрации в крупных розничных сетях.

Как было сказано выше, часто хищения совершают или сами сотрудники, или служба безопасности, работающая по договору аутсорсинга, или покупатели.

А среди потребителей, думаю, понятно, какие категории чаще всего воруют в магазинах: малообеспеченные и находящиеся на пороге отчаяния люди, или потерявшие работу, или трудные подростки.

Но почему же сотрудники предприятия совершают хищения фактически на своем рабочем месте? Ответ не всегда очевиден, но причинами таких поступков часто являются низкая зарплата работников магазинов; высокая текучесть кадров в розничной торговле экономически развитых регионов из-за невысоких зарплат в отрасли и притока низкоквалифицированных кадров, без профессионального образования и опыта; неоплата сотрудникам магазинов переработок; депремирование за невыполнение плана продаж; необязательность индексации зарплат работодателем; наказание коллектива за потери – по договору о материальной ответственности.

Если разбираться, то все эти причины имеют социальный характер: низкие зарплаты и регулярное депремирование сотрудников низшего звена в розничной торговле компенсируются “натурой”, полезной в домашнем хозяйстве “расхитителей капиталистической собственности”. В основном похищаются продукты, алкоголь, хозяйственно-бытовые товары.

Искоренить это позорное явление для российской розничной торговли возможно при следующих условиях:

– достижение достойного уровня зарплаты низшего звена;

– повышение престижа профессии в торговле;

– регулярная индексация зарплаты работников в зависимости от уровня текущей инфляции.

А эти вопросы как раз и находятся в поле зрения профсоюзов, выступающих в защиту интересов работников торговли.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/cheglov/Kto_zaplatit_za_vorovstvo_v_setevyh_magazinah.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.